В глазах парня сквозит любопытство – он смотрит на меня внимательно, как бы прощупывая и изучая. Я тоже смотрю; не знаю, с чего вдруг у меня появилось до них дело, видимо, после того, как я стала невольным свидетелем выяснения их отношений, меня гложет интерес, что же чувствует этот холодный парень к Эльвире и чью сторону он принял, учитывая тот факт, что откровенно некрасиво повела себя она. Важно ли мне это, сказать трудно, пока я не услышу ответ. Будет ли ответ, сказать еще труднее, поскольку я едва ли имею право задавать вопрос.
– Понятно. Значит, до мнения кучи людей тебе дела нет, но все же ты дрожишь, только потому, что один человек из этой кучи полил тебя грязью.
Он более чем проницателен, чтобы заметить, как меня подергивает, даже после того, как я уютно согрелась в тепле его толстовки. И ясно, что со стороны всё это выглядит так, словно я сознательно лукавлю, говоря о собственной непоколебимости. Но суть в том, что правда со мной, и если бы на месте Тихомировой был кто-то другой, меня бы вряд ли задело любое из брошенных в мой адрес слов.
– Тогда в чем дело, Шелест? – не унимается и продолжает сверлить меня взглядом Марат.
– Это не имеет отношения к ситуации!
– Просто ответь.
– Почему бы тебе не спросить у той, с кем ты близок?
– Близость и удовлетворение потребностей – разные вещи, – равнодушно говорит он. – Не думай, что пара обоюдоприятных ночей делает меня участливым до ее судьбы. Это ее собственный выбор, как и то, что она сознательно пыталась тебя задеть, имея за словами что-то большее, чем ревность ко мне. И вряд ли это пустая злоба, – хмыкает он, чему-то удивляясь.
– Что ты имеешь в виду? – озадаченно спрашиваю я.
– Только то, что она, видимо, считает, что ей стоит бояться конкуренции с твоей стороны, раз она так резко реагирует на всё происходящее. Не разумнее ли просто проигнорировать тебя?
Его слова заставляют меня задуматься. Неужели Тихомирова, и правда, видит во мне реальную конкурентку, даже после того, как смогла без труда увести Васю? Но это глупо, стоит лишь взглянуть на нас – и видимый разрыв в силах бросится в глаза, точно столб посреди пустоши.
– Глупости, – уверенно говорю я. – Ясно, как день, что любой предпочтет ее мне, – я бы даже сказала, уже предпочел.
– Да, Шелест, – легко соглашается со мной парень, а потом криво улыбается, и добавляет, – когда дело касается мгновенного удовлетворения низменных потребностей, любой предпочтет ее.
Я замираю, впечатленная неожиданным открытием того, что Северский и не думает насмехаться – свое мнение он выразил предельно ясно. Как ни крути, а он чертовски прав, и я бы тоже не стала связывать с Тихомировой свою судьбу, потому что ее любовь стоится на взаимовыгоде и желании обладать, а не на готовности жертвовать и отдавать чувство безвозмездно, не требуя взамен ничего. Только вот наши схожие мысли спотыкаются о правду жизни и отдают горечью – едва ли ты выберешь Зину Шелест, когда речь пойдет о необходимости соответствовать каким-то сверхвысоким стандартам. Я уже в полной мере успела это понять.
– Когда дело касается всего, кроме чувств, ты хотел сказать. Выше головы не прыгнешь, а соответствие статусу иной раз дороже близости, – мой голос незаметно для меня становится печальным и задумчивым, я обеспокоенно тереблю край толстовки и смотрю в никуда.
– Так вот в чем дело, – понимающе щурится он. – Тихомирова увела у тебя парня? Об этом она говорила тогда и сегодня? – он внимательно вглядывается в мое лицо, пытаясь подтвердить для себя и без того озвученную правду.
– Такая вот правда, Марат.
– А злится на тебя, потому что он до сих пор к тебе что-то чувствует, но предпочел ее из-за… соответствия? – с пренебрежением спрашивает у меня. Как будто сам факт того, что кто-то так поступил, ему противен.
– Скорее из-за того, что думает, что я ей мщу, связавшись с тобой.
– Постой, она же вроде теперь с Демидовым, – вспоминает Северский, и в его глазах мелькает понимание. Да, он бросил меня, как только приобрел отца и все прилагающиеся к нему элементы. И уже далеко не важно, что он там ко мне чувствует.
– Бинго, – устало и мрачно отзываюсь я. Парень как-то странно на меня смотрит, привычно уже смурнеет и то ли замечает, то ли спрашивает:
– Интересное у тебя, Зина Шелест, окружение.
Не знаю, что он имеет в виду, но вот факт присутствие его самого в моем окружении куда как интереснее. Пускай, сейчас мы повязаны очередным нежданным происшествием, и за каждым нашим разговором появляется все большее взаимопонимание, а толстовка с чужого плеча греет меня и спасает от дрожи, ничего не поменялось в моем мнении о дистанции и вреде личности Северского на мой мир. Законы того самого «соответствия» я нарушать не собираюсь, а потому необходимо как можно скорее спрятаться от морозного взгляда, в котором сквозит что-то молниеносное и крайне опасное.
Поэтому, едва парня окликают какие-то знакомые, я стремительно исчезаю, не прощаясь и напрочь забыв о том, что на мне так и осталась чужая вещь.
