Я так и застыла с трубкой, прижатой к уху, задетая за живое такими тёплыми и по-настоящему интимными в ночной тишине и застывшем наэлектризованном воздухе словами Марата. Вася вышел из машины и стоял близко, смотря на меня темными, подернутыми печальной дымкой глазами. Но тот, кто почему-то долго молчал в трубке, словно наверняка зная, почему я так долго медлю с ответом, был мне куда ближе и роднее сейчас, заставляя дрожать лишь от низкого голоса, который хотелось слушать ночь напролёт, без страха ведая о том, что накипело и что болит, и почему-то совершенно не боясь того, что человек на том конце что-то не так поймёт или ему будет неинтересно и скучно слушать о простых жизненных проблемах одной не слишком счастливой, но никому не желающей открываться девушки. Когда-то я думала, что Вася единственный смог пробраться дальше всех, но, как оказалось, он так и остался стоять на пороге открытой двери. Шаг, который он сейчас так хотел сделать, теперь вёл в пропасть, а мостик в мою душу поменял направление. Сидеть и разговаривать посреди ночи о том, что меня терзало, я хотела не с ним.
– Привет, – несмело улыбнулся он и сквозь рваную челку привычно нахмурил брови, – Почему сидишь здесь одна? Холодно, ночь на дворе.
– Тебе Миша позвонил? Ты поэтому приехал?
Вася не стал лукавить и кивнул.
– Я бы все равно нашёл повод. Но его и искать не нужно, ты же помнишь про мой день рождения?
Я удивленно вскинула брови.
– Неужели хочешь пригласить? Вась, я не железная и не бесчувственная, и мне до сих пор больно. Я готова смириться с тем, что оказалась не про тебя, но растаптывать себя и дальше не позволю. Ты раз за разом причиняешь мне боль. Сколько раз мне повторить, что я не хочу тебя видеть?
– Зина, – молитвенно вскинул руки парень и на миг устало опустил глаза, – Я бы очень хотел, чтобы ты пришла. Будь ты другом или девушкой, это неважно, пока неважно, просто без тебя я не представляю этот день. Никто не сможет заменить тебя. Никто так потрясающе не режет праздничный торт, – слабо улыбнулся парень, вспомнив забавный момент из нашего общего прошлого.
Я против воли окунулась в ниточку воспоминания и на мгновение прониклась чувством причастности к судьбе этого парня, который, несмотря ни на что, никогда не сотрется из моей памяти. Но у нитки был отрезан конец, и история продолжалась без него.
– Прости, Вася, – я покачала головой, села на лавочку и задумчиво покрутила в руках телефон. Что-то засвербело под ложечкой и рёбрами, когда я поняла, что Северский так и висел на том конце, замученный ожиданием и скорее всего слышавший каждое слово нашего с Васей разговора. Я с опаской поднесла телефон к уху, но прежде, чем я успела ответить, на том конце оборвалась связь. Северский точно обладал особым талантом предугадывать и домысливать и, пожалуй, ему следовало вести собственную экстрасенсорную программу вместо полуночных разговоров с совсем не разговорчивыми бледными особами.
Вася присел передо мной на корточки и взял мои руки в свои ладони, я замерла, не отодвинулась, но очень хотела, чтобы всё это закончилось. Мои мысли витали очень далеко отсюда, там, где обрывалась связь и провисали, точно сломанные ветки, короткие гудки.
– Милая, я очень хочу повернуть время вспять, хочу исправить свою ошибку. Всё, чего мне сейчас хочется, это обнять тебя, прижать к себе и почувствовать, как ты обнимаешь меня в ответ. Но ты закрылась от меня, и не даёшь мне даже шанса... Я не могу вернуться назад, но могу пообещать тебе, что больше никогда тебя не предам, если ты простишь меня. Закрой глаза и послушай, как быстро и громко стучит моё сердце рядом с тобой, и ты поймёшь, что я не вру. Во второй раз я тебя не потеряю.
Пальцы выскользнули из сухих рук, я закрыла глаза и постаралась успокоить раздражение – реакцию на нелюбимую мною назойливость. Набивать себе цену низко и подло по отношению к другим людям и себе, вертеть чужим сознанием и того хуже; много раз сказанное «нет», которое в итоге приведёт к непонятно из чего проросшему «да», неизменно губит искренность и прекрасную в своей непорочности правду. И единственное, что меня по-настоящему расстраивало сейчас, это понимание того, что Вася, как бы сильно он ни старался, так и не смог разобраться в том, что в моем случаем раз за разом повторенное «нет» не сложится в плюс ни при каких обстоятельствах.
– Вася, давай остановимся на этапе, на котором я ещё могу считать тебя человеком из прошлого, которого со временем могу встречать как старого знакомого. Попытки вернуть только ещё больше оттолкнут меня.
Я глянула на телефон, словно боясь, что Северский может подслушать наш разговор. Вася уловил мимолетное движение глаз и понимающе посмотрел на меня.
– Вот в чем дело? Хочешь узнать как это, быть с другим? Хочешь мне отомстить? Думаешь, я недостаточно наказан? И как он? Неужели способен оценить тебя? Ты же такая скрытная, с трудом верится, что за такое короткое время кто-то смог занять твоё сердце, понять тебя... Зина, подумай о нашем счастье. Оно могло бы сложиться. Все зависит от тебя.
