В отличие от академика Двинского, я наблюдал астероиды джипсов в бою. Я даже имел неудовольствие патрулировать над одним из них, севшим прямо на поверхность планеты Наотар. И, должен вам сказать, если бы ценой каких–либо хорошо весомых жертв или неких несметных сокровищ можно было отказаться, откупиться от этой части моей биографии, я бы, клянусь, это без колебаний сделал!
Но вот, похоже, судьба уготовила нам мы выступление дуэтом – астероид джипсов и я, Саша Пушкин. Ваши аплодисменты, ипать ту люсю…
В этот момент над нашими головами с бодрящим рокотом пронеслись две эскадрильи сверхтяжелых транспортных вертолетов В–90 «Перун». Я подумал, что как–то некачественно разоряли ягну наши базы на Глаголе, если позабыли сжечь два десятка этих серебристых красавцев. В ту минуту я не знал, что вертолеты были выгружены только вчера с борта десантного авианосца «Адмирал Холостяков», после отвоевания нашим оперативным соединением Гургсара.
А «Холостяков» этот, в свою очередь, был еще одним подарком то ли судьбы, то ли Богдана Меркулова – как посмотреть.
Авианосец прибыл в систему Шиватир буквально за секунду до того как ягну установили Х–блокаду. Он не успел ни сесть на Глагол, ни даже выйти на опорную орбиту планеты, когда началось…
Поскольку десантный авианосец, в отличие от ударного, практически беззащитен перед массированным налетом флуггеров (из истребителей на «Холостякове» было всего–то шесть «Горынычей»), его командир немедленно увел корабль подальше от Глагола. После ряда военных приключений и злоключений «Холостяков» наконец–то встретился с «Эрваном Махерзадом» и под защитой истребителей, выделенных Меркуловым, смог отстояться в течение восьми дней на орбите планеты Бук.
Ну а вчера пришло его время: техника и десантники, размещенные на «Холостякове», очень пригодились при штурме Гургсара!
Продолжили они пригождаться и сегодня. Рокочущие левиафаны В–90 тащили на внешней подвеске разнокалиберные игрушки для больших мальчиков. Желтые и оранжевые махины, оснащенные многометровыми коническими бурами для проходки твердых пород, пусковые установки стратегического комплекса ПКО Х–45, десантные платформы с зенитками «Кистень» и сверхтяжелыми танками прорыва Т–14! Что у вертолетов внутри, в их вместительных транспортных отсеках, я боялся и подумать.
К нам подбежал повеселевший – еще бы, облегчил рабочий резервуар с черной желчью! – Меркулов.
– Вон, видал? – Он указал пальцем на винтокрылых силачей. – Позиционный район ПКО разворачиваем. Ясное дело, ягну нам просто так норы рыть не позволят… Почует Кащей Бессмертный, что ищем мы его смерть, и примчится к нам!
– Позиционный район – это здорово, – сказал я. – А как насчет пары эскадрилий «Хагенов»?
Меркулов плотоядно улыбнулся и рявкнул:
– «Хагенов»! Пара эскадрилий! Да Лиловую Башню будет прикрывать половина всех наличных сил! А на орбиту выставим «Эрван Махерзад»! «Белоруссию»! Фрегаты!
– Ого, – только и смог сказать я.
– И всей ратью мы таких звездянок накидаем этим ягну! – Меркулов поднес к губам щепоть и поцеловал ее. – М–м… Изюм, белый хлеб! Красотища!
Я кивнул. Мол, согласный.
– А для нас какой приказ? – Спросил я, втайне, конечно, мечтая услышать: «А вы бы лучше поспали пока, без вас управимся».
– Для вас? – Меркулов вздернул брови. – Вы назначаетесь местным крепостным полком ПКО. Конечно, полк у вас из одной полуэскадрильи получается… Зато развернем сейчас передовой пункт базирования, немного исправной матчасти подкинем, так что будет у вас собственный космодром… А там, как говорится, поглядим.
Меркулов уже приплясывал на месте от нетерпения (бежать дальше! орать! давить!), и я почел за лучшее не стоять на пути урагана, которому теперь предстояло обрушиться на головы двух спасенных нами офицеров отдела «Периэксон».
Я оказался прав: Меркулов тут же потребовал проводить его к раненым (там как раз дежурил над капельницами новоиспеченный медбрат Лобановский), а пока мы шли, дважды спросил, не глядел ли я материалы «того самого» дела.
Я дважды соврал, что, мол, ни полраза. Только просканировал твердотельный накопитель – на предмет нет ли в нем ядерного фугаса. Шутка, товарищ капитан.
На войне главное – здоровый сон.
В который уже раз нам с моими орлами повезло: весь вечер и всю ночь ревун боевой тревоги блаженно безмолвствовал.
Мы радостно оставили несколько безумные заотарские покои Лиловой Башни и с впечатляющим комфортом разместились в куда более скромных, но все же родных и домашних кубриках «Андромеды», принадлежащей дивизиону передового базирования.
Там и впрямь оказалось и привычней, и веселей. Не говоря уже о горячем борще и котлетах из индейки, поджаренных с правильной, чуть хрустящей, корочкой…
«Андромеда» мирно почивала на алюминиевых плитах оперативно развернутой посадочной полосы.
Вместе с ней прилетели еще три ее товарки: одна – танкер, другая – склад боеприпасов, третья – мастерская.
Я до последнего мгновения надеялся, что наш свежеиспеченный космодром подбросят еще хотя бы эскадрилью истребителей. Уж больно это утомительно – вершить судьбы планеты вшестером.
