Бес вышел на связь.
– Один-одиннадцать. Подавили пулеметы два и три. Золушки[66] подавить не можем, не видим расчеты. Предлагаем взять установку два, она мобильная.
– Мы прикроем… – негромко подсказал Араб.
– Главный, мы прикроем группы захвата, как понял?
– Вас понял, – Тихонов решил, что как бы дальше ни складывались события, неповрежденная ЗУ на автомобильном шасси может им сильно пригодиться. – Дайте нам десять минут и прикрывайте.
– Вас понял…
Араб примерно прикинул ситуацию.
– Берись за автомат, прикрой штурмовую группу. Я возьму на себя ЗУ, сниму их, когда они засуетятся.
– Один?
– Один. Справлюсь. Исполняй.
Бес начал готовить автомат. Араб сменил магазин в винтовке, аккуратно убрал порожний – пара патронов там все-таки осталась.
В зеленой мути прицела мелькнули тени, кто-то вскочил в кузов, где ждала своей минуты зенитная установка, кто-то открыл дверь машины. Ни звука, ни крика, ни выстрела – кто был в машине, умер от ножа. Не самая худшая смерть для муджахеддина, каждый из них говорит, что победа и шахада для них равны. Значит, и в этой стычке каждый получил то, что хотел, экстремисты шахаду, русские – целую, неповрежденную пулями зенитную установку.
Кого-то выбросили на бетонку из кабины, заработал двигатель. Темные тени бежали по бетонке.
Машина тронулась с места, покатилась от ангаров…
Араб выстрелил, целясь по какому-то ящику, пуля громко ударила по нему – и над бруствером из мешков с песком появилась голова ничего не понимающего моджахеда. Араб нажал на спуск второй раз, а потом и третий. Брызнуло, голова разлетелась…
Еще один муджахеддин решил, что дело плохо, и с низкого старта рванулся удирать – первый выстрел Араб смазал, второй перевернул моджахеда, он покатился по земле и затих. Араб на всякий случай выстрелил еще раз.
Экстремисты, сидевшие у третьего и последнего пулемета, увидели едущую в их сторону машину, но эту машину они видели и раньше, это была их машина, и они не задали себе вопроса, а кто-то и с чего решил ездить по бетонке ночью. Не доезжая до них, машина резко развернулась, и два ствола зенитной установки, способной делать несколько выстрелов в секунду, глянули на моджахедов…
Аллах Акбар!
Позиция третьего пулемета разлетелась в огненных брызгах…
Два человека упали на колено напротив основного здания аэропорта, где были сконцентрированы боевики, многие из которых сейчас спали. У каждого на плече был спаренный огнемет «Шмель» весом двадцать два килограмма.
– Бойся!
Шаровые молнии одна за другой ударили в здание, до которого было метров восемьдесят, и оно взорвалось пламенем изнутри. Выжить в аду, где температура две тысячи градусов, в эпицентре невозможно – никто не пошел проверять, есть ли живые. Живых после «Шмеля» не бывает.
Аллах Акбар!
Пост на въезде в аэропорт был уничтожен точным выстрелом «Шмеля», после чего несколько автомобилей, подержанных внедорожников русского и германского производства въехали на территорию аэропорта. Над головным, почти невидимый ночью, развевался на ветру флаг джихада – шахада…
– Господин подполковник, территория аэропорта зачищена, сопротивление противника подавлено. Потерь нет.
Подполковник Тихонов на мгновение включил подсветку в часах. На полчаса дольше, чем он рассчитывал.
– Диспетчерская в каком состоянии?
– Разгромлена. Как Мамай прошел.
– Приступайте к разминированию. На полосе выложить дорожку из ХИС для самолетов, после того как закончите разминирование. Вы назначаетесь командиром группы охраны, приказываю обеспечить периметр, не допустить подхода сюда новых сил боевиков.
– Есть!
– Всем, кто свободен, ищите тягачи. Нужно столкнуть неисправную технику и самолеты с площадок. Приступаем!
Через полчаса небо на севере уже полыхало – над Тегераном шел бой, оборона ПВО пыталась противостоять массированному налету. Русские избрали опасную, но действенную тактику – группы спецназа вырезали передовые посты ВНОС и оседлали перевалы Эльбруса. После чего русские штурмовики и бомбардировщики над Каспием переходили на сверхзвуковой полет и, словно ангелы ада, врывались в воздушное пространство Тегерана, мгновенно нанося удары. Заранее обнаружить их не могли, потому что мешал Эльбрус, а когда самолеты отбомбились, сбивать их было уже поздно.