— Да, так оно звучит гораздо лучше и правильнее. Однако я продолжу. С гром-камнем, как я уже докладывал, мероприятия проведены успешно, сейчас я доложу подробности. Я устроил так, что производство резины и производство гром-камня производится совсем в разных местах. А на резиновом производстве сортировка сырья ещё при тебе стала проводиться самым тщательным образом, с разными ненужными, но раз и навсегда установленными ритуалами. Один шут в чану всё перемешается. И бурый уголь на сухую перегонку доставляли в тот же цех, разве что перерабатывали в отдельном помещении, но тоже с тщательным разбором камней. Потом мой доверенный человек отобранные камни потихоньку ссыпал в загрузочный бункер. Если хочешь знать, нам эта художественная раскладка травок и камушков выливается в двести десять рублей в год!
— Ничего себе!
— То-то! Безопасность вообще недешёвая штука. Ну я продолжу. Заготовки для капсюлей привозятся туда же, загружаются в штамповочную машину, из которой выходят готовые капсюли. Машина стоит в отдельном здании, обнесённом валами, и работают там два моих доверенных человека. Только фокус в том, что в машине два бункера: явный и тайный. В явный засыпаются латунные заготовки капсюлей при помощи приглашаемых из основного цеха помощников, а в другой эти мои люди загружают готовые капсюли из ящиков, привезённых с настоящего места их производства. Как выходят из машины готовые капсюли тоже видят многие.
— А как готовые капсюли доставляются в резиновый цех?
— Вместе с серой.
— Хитро.
— На этом и засыпался Кирилл. Он отследил доставку готовых капсюлей, тишком узнал откуда они доставляются, под благовидным предлогом съездил туда и сумел добыть там формулу и технологический процесс. Но не сказал кто ему передал эти сведения, успел умереть на пытке. Помощник палача ему помог. Через него мы вышли на людей из Священной Римской империи и раскручиваем эту нить, одно пока ясно: секрет из страны пока не ушёл. Но это ненадолго, круги сужаются.
— Продержись ещё хотя бы пару лет, Николай Иванович! Это принесёт державе сотни тысяч золотых рублей.
— Ради такого стоит постараться.
— И тебя не забудут.
— Жила бы страна родная, и нету других забот.
— А что там с духовником Феофилы Богдановны? Больше двух лет прошло с тех пор как я вам дал сведения.
— Не наше это теперь дело. Сразу стало не наше. Сам-то попик хлипким оказался. Только припугнули, так он уж и обгадился. Всё выложил как на духу. Но наговорил такое, что особый отдел разрядного приказа сразу стойку сделал и забрал у нас и отца Глеба и все бумаги по нему. Раз нигде не появлялся, то значит давным-давно прикопали засранца.
— Ну и ладно. Теперь задачи на будущее: в Печенге работает электротехник Воропаев. Это не ссылка. Он сам выбрал место, где будет внедрять свою новину. Но разрабатывает он принципиально новый вид энергии и моторов, так что нужен особый подход и особый пригляд. Николай Иванович, душевно тебя прошу, выбери самого лучшего своего человека, чтобы он обеспечил безопасность Израиля Моисеевича и его работ. И чтобы Воропаев с тем человеком подружился, а то на нынешнего он не то чтобы жалуется, а… чувствуется, что там у них не всё благополучно. Творческий поиск это очень тонкая материя, не надо его нарушать.
— Эту задачу понял, всё сделаю, есть у меня такой человек, и родом как раз из тех мест.
— Вторая задача связана с предстоящей войной. Очень прошу тебя собрать все сведения о Литве и Польше, особенно о значительных людях этих государств. Мне нужно точно знать, кто из них за унию, а кто против. И особенно интересуют лидеры сторонников насильственного окатоличивания.
— И эту задачу понял. В сущности такие сведения можно собрать и в Москве, но, полагаю, тебе нужны личные сведения об этих людях.
— Совершенно верно.
— Ну что же, задачи я понял, разрешите приступать к исполнению!
— Липушка, ты сегодня так старательно делаешь вид, что тебя ничего не беспокоит, что я просто убеждён, что ты хочешь меня о чём-то попросить.
Я сижу в глубоком кресле, ноги на пуфике, в руках тетрадь, в которую я записываю кое-какие мыслишки. Липа подходит ко мне, садится на подлокотник и опускает руку на моё плечо. Мягко, ненавязчиво, спокойно, именно так, как я люблю.
— Угадал. Через месяц мы приглашены на именины жены князя Афанасия Ивановича Вяземского, Анны Романовны.
— Имя княжеской жены вроде знакомое.
— Конечно, знакомое. Она родная сестра нашей царицы, Анастасии Романовны.
— Прекрасно. Придём, что-нибудь подарим, на людей посмотрим, себя покажем, да ещё и познакомимся с кем-нибудь интересным. Ну и вкусно покушаем, а как же!
— Понимаешь в чём сложность, Сашенька, от тебя ждут какого-нибудь необыкновенного подарка. Привыкли уже.
— А вот с этим сложнее. Постой, а приглашают нас не из-за подарка ли? Есть такое выражение: дежурная знаменитость…
— Нет, то неправда. С Анной Романовной я подружилась когда она пришла в мою школу поучиться рисовать сказки на стекле. Знаешь же, что нынче все поголовно рисуют сказки и показывают друг другу на светоскопах.
— Я слушаю, Липушка.
