— Ну здравствуй, князь Александр Евгеньевич! Мне доложили, что это тебе я обязан своим чудесным спасением. — обратился ко мне Иван Васильевич, когда мы с Петей вошли в помещение — И не вставай на колени, я даровал уже тебе право этого не делать, подтверждаю его при всём боярстве. Ну-ка, расскажи, князь Александр, как тебе удалось раскрыть заговор при том, что в Кремле ты бываешь раз в год, да и то по обещанию?
— Благодарю тебя, великий государь за похвалу, а ещё более за то, что нашел ты в себе силы духа удержаться, и не осиротить нас, детей твоих. Что по поводу заговора, то главная заслуга, так уж сложилось, принадлежит известному тебе дворянину, знатному воину, тобой поставленному надзирать за особым отделом в Обояни, которого я по заслугам его передвинул на должность начальника особого отдела Горнозаводского приказа, Николаю Иванову сыну Ежову. Это он вскрыл заговор, и ещё до того как доложил мне, дабы не терять времени, оповестил достойнейших мужей, что и выполнили все труды по твоему освобождению, а теперь находятся здесь, у дверей.
— Николай Иванович, как мне доложили, — ответил царь — отличился и после этого: он своей властью вооружил мастеровых оружейного завода и встал у заставы заслоном. Такими вот малыми силами он не пустил трёхтысячный отряд дворянского ополчения из Шуи, и тем сорвал саму возможность кровопролития в Москве.
Царь замолчал, и теперь его взгляд был обращён на боярство:
— У дверей… Это ты точно подметил, князь Александр Евгеньевич. — голос Ивана Васильевича источал яд — А те кто должен был не допустить заговора и бунта этого, но пальцем о палец ради того не ударил, в первых рядах расселись. А ну-тко, начальник приказа Тайных дел, князь Николай Иванович Ежов, возьми-ка всех этих людей, немедля собери их сотрудников, что сейчас сидят по своим подворьям, да порасспроси оных людишек о том, что они ведали о творящемся в последние два дня.
Николай Иванович отвесил земной поклон и собирался уж лично арестовывать бояр… Правда не знаю, как бы ему то удалось, но задавать вопросы царю, ему не пришло в голову, такое вот воспитание.
— Великий государь! — подал я голос — Дозволь внести предложение!
— От мудрого совета никогда не отказывался. — благосклонно кивнул царь.
— Твоему новому приказу нужна вооружённая рука. Повели придать приказу Тайных дел стрелецкий полк, для выполнения всех мероприятий.
— И кого же ты посоветуешь?
— Вот перед тобой два полковника, на деле доказавшие свою преданность и инициативу. Выбирай из них.
— Хорошо, так и поступлю. Князь Михаил Фёдорович Пожарский! Твой полк придаётся новосозданному приказу Тайных дел как вооружённая его часть. Быть тебе товарищем начальника приказа, ответственному в приказе за всё связанное с вооруженной силой. Исполняйте моё распоряжение вместе.
Бояре потянулись на выход. Кое-кто попытался что-то сказать, но царь нетерпеливо махнул рукой: не задерживайтесь, мол. Дарую вам обоим, право доклада мне в любое время.
— А вы присаживайтесь. — благосклонно кивнул нам царь, на освободившиеся места — Уверен, что большинство из бояр ни в чём не замешаны, но кое-кто в заговоре замешан по самую маковку. Так и проверится ловкость и объективность нового начальника приказа.
Петя беспокойно завозился, и царь обратил на него внимание.
— Что хотел сказать, Петя?
— Великий государь, когда меня спрашивали люди Шуйского, увидел я возле боярина, англичанина, Дика Ченслора. У меня даже ощущение сложилось, что англичанин что-то командует Шуйскому.
— Что ещё?
— Прости, великий государь, не лгал тебе я никогда, и на сей раз не солгу, но правда сия тебе сильно будет не по душе.
— Говори же! — рявкнул царь.
— Видел я рядом с англичанином, молодого Никиту Романовича Захарьина-Юрьева.
На царя было страшно смотреть:
— Он же близкий родич мой через жену мою любимую!
Столько муки было в голосе Ивана Васильевича, что и слышать это было больно, а уж каково было самому царю, даже и представить страшно.
— Афанасий Иванович, прошу тебя разобраться в этом деле незамедлительно, и докладывать мне о каждом шаге расследования.
— Слушаюсь, великий государь.
— Всех причастных у делу иностранцев поручаю тебе. Расследование согласуешь с приказом Тайных дел.
— Разреши приступить?
— Разрешаю. Единственное: скажи, какими силами будешь действовать?
— С твоего позволения, возьму у князя Хованского полсотни стрельцов, с толковым сотником во главе.
— Хорошо. Приступай, Афанасий Иванович, это очень срочно.
Вяземский поклонился, и скорым шагом отправился выполнять порученное.
— Скажи, великий государь, как бунтовщики добрались до тебя?
