— По моей просьбе, турецкий посол при твоей особе, Илхами Кылыч отправил письмо на свою родину, с просьбой прислать десять мастеров для строительства пароходов в твоей державе. Пока ожидаем мастеров, на реке Волхов в Новгороде и на реке Свирь будут заложены верфи. Из Архангельского монастыря, где имеются большие морильные пруда и запасы морёного дерева, предназначенные для торговли с Англией, я предполагаю забрать всё это дерево и перебросить на Свирь. Для этого придётся построить дорогу на водоразделах, а в основном можно перебросить дерево по рекам и озёрам.
— А на Волхове?
— На Волхове имеются свои запасы морёного дерева, предназначенные для продажи в Нидерланды, так что тут проблем нет.
— Что с оружием для пароходов?
— Тут всё зависит от планируемых сроков войны. Если нужно срочно, то имеющиеся стволы серьёзных калибров, Хаген Андерссон скажет каких, мы положим на специально для того созданные лафеты. У нас уже имеется опыт постройки морских лафетов, турок они более чем удовлетворили.
— А второй вариант?
— Если имеется два — три года, то я планирую построить специальные длинноствольные пушки большого калибра, которых на пароходе будет всего лишь шесть-восемь штук, но которые будут размещаться во вращающихся башнях, то есть могут поворачиваться к неприятелю. Это позволит не возить два комплекта артиллерии, половина которой не используется в бою, а взамен можно будет возить больше боеприпасов.
— А как же уголь? Он весит совсем немало. — возразил Михаил Яковлевич.
— Если задуматься, то уголь и паровая машина весят меньше чем мачты, паруса, такелаж и дополнительный балласт, который приходится возить из-за того, что центр тяжести парусного корабля находится значительно выше, чем у парохода.
— Вот оно как! — поразился Михаил Яковлевич.
— Морская наука весьма сложна, и я за последнее время узнал о ней очень и очень много. — грустно покачал я головой. — Потому нам и требуются специалисты высокого класса, такие как Хаген Андерссон и турецкие корабельные мастера, а впоследствии и моряки.
— Но сколько нам потребуется пароходов?
— Думаю, что двадцати пяти — тридцати нам хватит для полного завоевания господства на Балтике, даже если нам придётся противостоять объединённому флоту балтийских держав.
— А что ты думаешь о целях войны?
— Если исходить из того, что я узнал от Афанасия Ивановича и того что известно мне, то планируется взять под свою опеку Ливонию и не допустить унии Литвы и Польши. И по возможности противостоять поползновениям со стороны Дании и Швеции, а также их возможного союзника Нидерландов или Англии.
Сидящие за столом переглянулись с некоторым удивлением.
— И какими способами можно решить эти задачи? — заинтересованно спросил Иван Васильевич.
— Начну с Ливонии. Эта конфедерация давно изжила себя, и нуждается в твёрдом руководстве, тут не может быть двух мнений. Что по поводу посторонних, сующих свой нос в чужие дела, то и тут двух мнений быть не может: надо этот самый нос до крови прищемить, чтобы на будущее было неповадно. И если в ближайшие годы Дания нам совершенно пока недоступна, то о Швеции имеет смысл задуматься на будущее: тебе, великий государь, не лишними будут серебро, медь и железо. Да и Зунд имеет один берег в Дании, а другой в Швеции. Но это дело будущего.
— Что с Литвой?
— Литва наше братское государство. Многие из твоих вельмож, великий государь происходят из Литвы. Литовцы, в подавляющем большинстве своём, православные, и говорят с нами на едином языке. Если случится уния с Польшей, то более богатая наглая и активная Польша подомнёт под себя Литву и с православием, на значительной её части будет покончено. Следовательно, нам надо противиться унии. С одной стороны тут может помочь Турция, предъявив претензию, препятствующую унии, с другой стороны мы можем гарантировать Литве свободу торговли и перемещений в Ливонии и через неё. Ну и пара городов, уступленных Литве, думаю, стоит мира. Надо думать, как самим устроить унию с Литвой, разумеется, на условиях её последующего постепенного растворения в Руси.
— А что с Польшей?
— Поляки скверный и склочный народец. Поэтому надо предоставить их собственной судьбе. Пусть они как можно дольше и яростнее дерутся между собой, нужно только подливать масла в этот огонь.
— Велик у тебя размах, Александр Евгеньевич! — засмеялся царь — ещё немного, и ты отодвинешь рубежи Русской державы до Геркулесовых столбов.
Я вместе с присутствующими тоже посмеялся. Есть у меня такое свойство: увлекаюсь.
— Ты спросил моё мнение, великий государь, и я его выразил. Решать в любом случае только тебе, а моё дело со всем старанием и разумной инициативой воплотить в жизнь твоё решение.
— В одном ты совершенно прав, Александр Евгеньевич. Надо строить пароходы, причём именно в том количестве, о каком ты говорил. Однако мне интересно: а можно ли на тех пароходах перевозить товары?
— Вполне можно. Если орудия оставить, а их придётся оставлять для самозащиты, то поменьше полезного груза, а если разоружить, то побольше.
— Пароходам нужен уголь. Откуда ты его возьмёшь?
