Вооружение мы запланировали в десять пятнадцатисантиметровых орудий, размещённых на верхней палубе, за П-образными броневыми щитами, в следующем порядке: два погонных, два ретирадных и по три на борт. Кроме того, на крыше надстройки запланировали установить на вертлюгах две картечницы более скромного калибра, для обстрела палубы неприятельского корабля при сближении, например, при абордаже. В сущности, огневая мощь и маневренность строящихся нами кораблей, в эту эпоху превосходила все разумные пределы, правда, меня напрягала толщина борта. Маленькая она против пушек-то. Но Хаген кричал, что броня из дуба и лиственницы задержит любые ядра любого калибра, тем более на дистанции, выгодные неприятелю, он свои корабли ни за что не подведёт. Он же настоял на том, что для взятия под контроль всего Балтийского моря нам хватит и десяти пароходов, а остальные десять надо оборудовать как суда обеспечения, для самозащиты вооружённое двумя пушками, установленными на тумбовых лафетах, в носовой и кормовой частях. На Лодейнопольском заводе я собрал первое в этом мире гидравлическое противооткатное устройство, скомпилировав его из тех, что некогда помогал ремонтировать во время армейской службы. Угробище получилось ещё то, но Хаген пришёл от него в неистовый восторг. Оно и понятно, до первых амортизаторов тут ещё века и эоны ожидать.
Когда противооткатное устройство смонтировали на станке, Хаген потащил меня испытывать орудие на замёрзшую Свирь. Пушка у нас получилась похожей на ту, что стоят на «Авроре» в Ленинграде, только с малость кургузым стволом, и с куда меньшей казённой частью. Толщина стенки ствола и диаметр казённой части тоже сильно меньше, поскольку не собираемся мы стрелять на десять километров, нам и двух-трёх максимальной дальности за глаза хватит, а фактически и полкилометра совершенно достаточно: воюют ещё на страшно малых дистанциях. Да и замок на пушке не поршневой, а клиновый. До поршневого-то мы ещё не доросли.
Пока пушкари готовили к стрельбе установленную ещё вчера на берегу Свири пушку, мы с Хагеном обсуждали насущные дела:
— Красивая пушка получилась, Александр Евгеньевич, и это при том, что ни одного украшения на ней и нету.
— Знаешь, Хаген, меня с детства учили, что совершенная вещь сама по себе прекрасна, поскольку на ней нет ничего лишнего.
— Великой мудрости суждение. И правда, что может быть красивее простого дамасского клинка, даже когда он лишен драгоценного оклада? Но и пушка хороша, ах, на диво хороша! Как скоро мы получим остальные?
— Все чертежи на противооткатные устройства я отправил ещё месяц назад, с последней баржей, так что думаю, что сойдёт лёд, и мы получим первые орудия со станками.
— Да, хотелось бы побыстрее. Надо приступать к тренировкам экипажей, чтобы не оплошать в бою. Вот только справится ли с такими совершенными пушками мои канониры?
— Григорий Григорьевич Колычов твёрдо обещал прислать артиллеристов, так что справимся. А твои канониры имеют опыт стрельбы из более простых орудий, значит быстро приспособятся к этим. От примитивного к совершенному вообще легче переходить: вспомни, как ты первый раз взял в руки стальное перо.
— О да! — экспрессивно воскликнул Хаген — После гусиного, такое чувство, что оно само пишет!
— И с пушками, я думаю, будет то же самое. Но у меня к тебе есть неприятное известие: похоже, что пушек будет несколько меньше, чем мы планировали.
— Что значит меньше? Почему?
— Сегодня с утра получил письмо, что на трубопрокатном заводе, где выделывают стволы для пушек, произошел пожар, и два стана были повреждены: на них рухнуло перекрытие цеха. Кроме того, турки начали очередную войну с Австрией, и им потребовалась дополнительная артиллерия, а отказать Турции мы не можем, так как без её весомого слова, наша борьба за Ливонию окажется авантюрой.
— Да, это я понимаю. Придётся сильно думать, как не получив нужные стволы, не потерять в огневой мощи.
— Может на паре кораблей установим по две двухорудийные башни, так что на них придётся всего по четыре орудия, два из которых исполняют роль погонных, два будут ретирадными, а вместе дадут четыре орудия на борт, то есть мощь бортового залпа будет прежней.
— Ну-ка, объясни подробнее, князь Александр, что-то смысл ускользает.
— А вот гляди! — я слепил два снежка, воткнул в каждый по паре палочек, и поставил их на валяющуюся под ногами большую щепку — Видишь, когда надо стрелять вперёд, работает передняя башня. Когда назад — то задняя. Неприятель справа…
— Понял! — Хаген повернул «башни» вправо.
— Неприятель слева!
— Есть, адмирал! — откликнулся Хаген, поворачивая «башни» влево.
Потом крепко задумался.
— Слушай, а ты сможешь установить эти станки в башни?
— В какой-то мере это будет даже легче, поскольку башни сами по себе массивные, и примут на себя всю мощь отдачи выстрела.
— Но противооткатное устройство должно быть всё равно!
— Разумеется. С ним вся система будет ещё устойчивее, а значит и точнее.
— В таком случае все корабли строим с башнями. Ты сумеешь?
— Да, смогу.
Тут прибежал посыльный с докладом о готовности к стрельбе.
