Эти страшные картины так и стояли перед глазами, когда он ворвался в избенку Карпихи. Воровская мамка начала было кочевряжиться и отказываться взять платье: грязное-де и без нижних юбок. Леха сначала разозлился, а потом смех его разобрал: что за дела, нижние юбки ей понадобились! Больно она в таких дамских тонкостях что-то понимает, старая карга! Посулил привезти завтра же, прекрасно зная, что не станет у Аси отнимать то, что она себе оставила.
– Завтра так завтра, – кивнула Карпиха. – Тогда и мой товар завтра заберешь.
– Коли так, – рассудительно проговорил Леха, – платьишко назад отдавай, бабка.
Он знал: если что Карпихе в ее загребущие руки попадет, назад уже не вырвешь. Юлила воровская мамка, юлила, цеплялась за платье, цеплялась (а оно было из легкого и тонкого бархата, прекрасно сшито, модного фасона!), потом запыхтела недовольно и согласилась – но не купить его, а обменять на другую одежду. Вынесла из-за занавески кучку каких-то вещей и кинула перед Лехой.
– Да это ж барахло барахлянское! – оскорбился он.
– Вот завтра юбки привезешь – сможешь получше выбрать, – ухмыльнулась Карпиха.
Тем временем острые глаза Хромонога разглядели в этой куче синий сарафан, сорочку и платок, которые вполне подошли бы Асе и выглядели не слишком заношенными.
– Ладно, – пробурчал, сворачивая вещички в тючок. – Только вот что. Завтра привезу юбки, а это тряпье тебе верну. Обменяю на что-нибудь получше. Сговорились?
– Сговорились, сговорились, – проворчала Карпиха, и они расстались вполне довольными друг другом, потому что каждому казалось, что именно он облапошил собеседника.
На обратном пути Лиска не только зло косилась на Хромонога, но и фыркала так же злобно.
– Прости уж, подруженька дорогая, – приговаривал Леха виновато, подгоняя кобылку. – Вот приедем в конюшню, попрошу Мишутку тебе хлебушка с сольцой отжалеть. Вот те крест святой, попрошу!
Подъезжая к тому месту, где оставалась Ася, Хромоног посвистел. Никто не вышел из лесочка. Он закричал, срывая голос от навалившегося вдруг ужаса:
– Ася! Анастасия Васильевна!
– Я здесь! – отозвалась она, и неподалеку от ручья заколыхались кусты.
Леха спрыгнул с козел, швырнул тючок с одежонкой в ту сторону, услышал, как Ася ахнула – поймала, значит, – и с облегчением сбросил «гречневик», от которого изрядно вспотела голова, и отвязал надоевшую бороду.
Умылся в ручье, попил, напоил подобревшую Лиску и присел на бережку, вытянув ноги.
До полудня было еще далеко, солнце светило мягко, ласково, не палило. Березы под легким ветерком шелестели так ласково… Птицы иногда перекликались в лесочке, но спокойного щебета взрослых уже было не разобрать за пронзительными выкриками недавно вылупившихся птенцов.
«Что же дальше делать? – думал Леха. – Где же Асю спрятать? Она права – в Хворостинино возвращаться нельзя. У нашей барыни пристроить ее не удастся… А ведь Асе непременно нужно где-то перебиться, пока широкопольские утихнут, перестанут ее выслеживать».
Кукушка затеяла кому-то года считать, и Леха рассеянно попросил:
– Кукушка-кукушка, скажи, сколько мне годков осталось жить?
Что? Кукушка?
Кукушка!!!
Но про птицу он уже не думал – вдруг мысль сверкнула в голове, да такая удачная, такая светлая, что Леха в первую минуту даже удивился, как это она раньше не пришла. Была эта мысль совершенно естественная, верная – она подсказывала единственно возможный и безопасный выход.
В эту минуту из зарослей выбралась Ася. Перемена в ней оказалась разительная! Сарафан и сорочка ей пристали как нельзя лучше, и теперь перед Лехой стояла скромная деревенская девка – еще более скромная, чем та барышня, которую не столь уж давно он повстречал на Сенной площади. Глаза Ася держала опущенными, но когда поднимала их, невольно выдавала свою боль, столько в глазах этих было печали. Однако девушка старалась улыбаться.
– Алеша, – сказала тихо, – ты мне как брат родной. Ты столько для меня сделал! И вещи такие хорошие принес… Спасибо тебе, спасибо!
И поклонилась в пояс.
– Да ладно, – отмахнулся Хромоног, стараясь не признаваться себе, как его уязвили слова Аси: «Ты мне как брат родной». Но тут же окоротил себя: знай, Хромоног, свое место. Брат… ну и все. Ну и на том спасибо! – Барахло это, а не вещи. Но если захочешь, я могу еще раз к Карпихе съездить и что-нибудь получше выбрать. Только придется ей отдать твои нижние юбки…
– Какие нижние юбки? – изумилась Ася. – Да у меня их и нет. Я просто забыла их надеть, когда убегала. Мне было не до них!
Тут Леха так захохотал, что Лиска перепугалась и начала биться в оглоблях. Значит, все-таки он Карпиху облапошил, а не она его!
Наконец он заметил, что Ася не смеется.
– Алеша… – начала было она, но Леха попросил:
– Не зови меня Алешей, ладно? Лехой меня все кличут, ну или Хромоногом, я уж привык.
Он нарочно Асю перебил: знал, о чем она сейчас спросит, чувствовал, что речь пойдет о будущем, и хотел начать этот разговор сам.
