– Ага, я поняла, – задумчиво поглядела на него Ася. – Ты предлагаешь продать ей мою одежду, а взамен что-то другое купить. Но мне к этой Карпихе идти никак нельзя. В Широкополье не дураки, видишь ли, живут. Ты их хитрости и интриганства даже вообразить не можешь! Раньше они мне голову морочили как могли, но после побега моего, конечно, сообразили, что у меня кое-какой умишко имеется, а значит, я буду следы заметать. Значит, широкопольские будут эти следы искать. Карпиха на окраине живет, ее мне никак не обойти. Как бы к ней широкопольские не нагрянули…
– Толково, – согласился Леха. – тогда я сам к ней загляну, а ты мне просто скажи, чего хочешь, какую одежку. Карпиха – баба хоть и рисковая, но честная, я к ней пару раз хаживал, когда надо было пристроить рукоделье одной из наших девок крепостных – Васенки. Понимаешь, с жалованья оброка не заплатишь, вот и приходится девкам исхитряться.
– То есть она тебя знает, Карпиха? – насторожилась Ася. – И знает, чей ты крепостной?
– Конечно, коли я у нее бывал, знает, а что?
– А ты представь, – глянула Ася вприщур, – что наши преследователи к твоей Карпихе приходят и спрашивают, не продавали ли ей такое-то и такое-то платье. Конечно, отвечает она и показывает это платье тем, кто о нем спрашивает. А кто это платье вам принес, голубушка, любопытствуют широкопольские. Да Леха Хромоног, человек госпожи Шикаморы. Сам тут, в городе, живет, отходничеством занимается, а где его наверняка найти можно, знает девка Васенка, которая у такой-то модистки служит…
– Отцы родные! – пробормотал изумленный до глубины души Леха, который слушал да глаза таращил на Асю, задыхаясь от восхищения, которое в нем вызывала эта девушка. – Каково складно насочиняла! Вышила затейливый узор… да без единого узелка!
Ася слабо улыбнулась. Ей в мастерстве «вышивать затейливые узоры» далеко до Марфы, до Манефы Сергевны!
– Но ты не переживай, Асенька, – продолжал Леха. – Даже в полиции не выдаст Карпиха тех, кто ей вещи носит. Иначе ее давно уже отправили бы в могилу! А чтобы ты совсем спокойна была, я к ней не в обличье Лехи Хромонога появлюсь, а вот каким красавцем!
Хромоног выхватил из-под сиденья малый мешок, в котором лежали уже не раз пригождавшийся ему «гречневик» и несколько бород и париков из настоящих волос, которые изготовил крепостной постижер и куафер[82] Егорша. До него далеко было и городским мастерам! В город Егоршу не отправили: Шикамора без такого умельца красоту наводить на ее жидкие волосики никак не могла обойтись – но он всегда исправно исполнял свои постижерские обязанности для Водевильного театра. Сейчас как раз пришло время обновить запас: одну бороду, черную, моль поела, другую, светлую, соломенного цвета (которую Леха надевал, когда работал в извозе и впервые встретился с Анастасией Васильевной), так запачкали гримом, что не отмыть. В целости сохранилась только рыжая.
Однако рыжая борода, понятное дело, не для всякой роли пригодна: ведь тогда и парик нужен рыжий, а разве можно играть романического героя в рыжей бороде и таком же парике? Никак нельзя!
Борода, которую сейчас выбрал на себя Леха, была сивая – полуседая. Надел было парик ей в масть, но парик был длинноволос и космат. Для разбойной роли годился, однако «гречневик» плохо на голове держался. Впрочем, в «гречневике» и с бородой и вовсе не отличишь Хромонога от старого деда, так что парик вообще ни к чему.
Ася с любопытством наблюдала за его стараниями. Леха вдруг испугался: вот сейчас как спросит, не разбойник ли ее знакомец, не замышляет ли он менять обличья, чтобы честных людей грабить? Что отвечать?..
На счастье, Ася промолчала.
– Полезай в кусты и давай сюда свои одежки, – велел Хромоног, стараясь не краснеть при мысли о том, что Ася будет раздеваться. На всякий случай даже отвернулся!
Забрал ее платьице, а в кусты кинул попону, которой накрывался в дрожках, когда дождило.
– Укутайся, чтоб комары тебя не съели. – И только тут додумался спросить: – А ты что хочешь, платье али кофту с юбкой?
– Да что купишь, то и ладно будет, – сказала Ася. – Попроще только, без бантиков и рюшечек. Хоть сарафан деревенский с холщовой сорочкой. И платок какой-нибудь, чтоб и на голову накинуть, и плечи прикрыть. Свои башмачки я оставила: в лаптях и шагу не пройду. Но ты… ты возвращайся поскорей, хорошо?
«Сожму я воздух пред собой и раньше обернусь, чем твое сердце снова стукнет!» – чуть было не изрек Леха реплику Ариэля из «Бури», но вслух ничего такого не брякнул, чтобы не испугать Асю. Только кивнул – и кинулся к дрожкам.
Он гнал лошадь как мог быстро. Лиска обиженно косила глазом: сроду ее так мчаться не заставляли! А у Лехи из головы не шли страхи: вот «широкопольские», как их называла Ася, обнаружили ее бегство и бросились в погоню. А вдруг Ася высунется из кустов? Вдруг они ее увидят? Вдруг схватят и увезут обратно?!
