– Мой дорогой друг и товарищ по Красной дороге, как я рад, что ты вернулся! – сказал он. – Жаль только, что ты не привел с собой мага. Его смерть сокрушила мое сердце. – Отстранив Мерена на длину вытянутых рук, фараон всмотрелся в его лицо. – Тебя никогда не отличало умение прятать чувства. Что тревожит тебя сейчас? Расскажи.
– Взор твой остер, как всегда, и ничего не упускает, – признал Мерен. – Я должен передать тебе весть. Но сперва попрошу тебя приготовиться к сильному потрясению. То, что мне предстоит тебе рассказать, настолько странно и удивительно, что поначалу мой разум отказывался принять это.
– Ну же, вельможа! – Нефер-Сети хлопнул друга по спине с такой силой, что тот пошатнулся. – Выкладывай!
Мерен набрал в грудь воздуху и выпалил:
– Таита жив.
Фараон перестал улыбаться и в изумлении посмотрел на него. На лицо его набежала туча.
– Шутить со мной – дело опасное, господин главнокомандующий, – процедил он.
– Я говорю правду, о могущественный царь царей.
В таком настроении Нефер-Сети способен был привести в трепет самое храброе сердце.
– Если это правда, а ради блага твоей же души, Мерен-Камбиз, лучше бы это было так, то скажи мне, где Таита теперь.
– Мне необходимо сообщить еще одну вещь, о могучий и великодушный. Таита сильно переменился внешне. Поначалу ты можешь его и не узнать.
– Довольно! – Фараон возвысил голос. – Говори, где он?
– В этой самой комнате, – промолвил Мерен, запинаясь. – Стоит рядом с нами. – Затем, переведя дух, он добавил: – По крайней мере, я надеюсь, что стоит.
Нефер-Сети положил правую ладонь на рукоять кинжала.
– Ты злоупотребляешь моей добротой, Мерен-Камбиз.
Мерен лихорадочно обвел комнату взглядом; голос его, обращенный в пустоту, звучал умоляюще:
– Маг! О могущественный маг! Покажись нам, прошу тебя! Отведи от меня гнев фараона! – Мгновение спустя он с облегчением выдохнул. – Ну вот, ваше величество!
Он указал на противоположную сторону палаты, где стояла высеченная из черного гранита высокая статуя.
– Да, это статуя Таиты, изваянная скульптором Ошем, – в ярости промолвил Нефер-Сети. – Я поставил ее здесь в память о маге. Но это всего лишь камень, а не мой возлюбленный наставник во плоти.
– Нет, фараон. Смотри не на саму статую, а чуть в сторону, по правую руку от нее.
В том месте, на которое указывал Мерен, появилось мерцающее прозрачное облачко, похожее на мираж в пустыне.
– Там что-то есть. – Царь заморгал, глядя на облачко. – Оно легкое, как воздух. Может, это джинн? Или дух?
Мираж стал плотнее и постепенно обрел четкие очертания.
– Это человек! – воскликнул Нефер-Сети. – Настоящий человек! – Он ошарашенно воззрился на явление. – Но это не Таита. Это сильный, красивый юноша, а не мой Таита. И это явно чародей, раз ему удалось окутать себя заклятием сокрытия.
– Да, без магии тут не обошлось, – согласился Мерен. – Но это самая белая и самая благородная из всех магий. Сотворенная самим Таитой. А это он и есть.
– Нет! – Нефер-Сети мотнул головой. – Я этого человека не знаю. Если это действительно живой человек.
– Ваше величество, это маг, ставший снова юным и полноценным.
Нефер-Сети лишился дара речи. Все, что ему удавалось, – это качать головой. Таита стоял неподвижно и улыбался ему теплой, полной любви улыбкой.
– Посмотри на статую! – взмолился Мерен. – Ош изваял ее, когда маг был уже стариком, но даже теперь, когда Таита снова стал молодым, сходство бесспорно. Посмотри на этот высокий и широкий лоб, на форму носа и ушей. А прежде всего загляни ему в глаза.
– Да, кажется, я замечаю некоторое сходство, – с сомнением протянул Нефер-Сети. Затем тон его стал жестким и вызывающим. – Эй, призрак! Будь ты настоящим Таитой, ты смог бы напомнить мне о том, что известно только нам двоим.
– Это можно, фараон, – заговорил Таита. – Я мог бы рассказать многое, но сразу на ум пришла одна вещь. Помнишь ли ты времена, когда был всего лишь царевичем Нефер-Мемноном, а не фараоном обоих царств? Когда был моим учеником и я ласково называл тебя Мем?
– Отлично помню. – Фараон кивнул. Голос его снизился до хриплого шепота, а взгляд потеплел. – Но про это много кому известно.
– Я скажу больше, Мем. Могу поведать тебе, как в бытность твою мальчишкой, в пустыне, близ источника Гебель-Нагары, мы устроили голубиную ловушку и двадцать дней ждали, когда в нее попадет царский сокол, твоя богоптица.
– Моя богоптица не клюнула на приманку, – сказал Нефер-Сети.
По мерцанию его ауры маг понял, что фараон поставил капкан, чтобы его испытать.
– Сокол прилетел, – возразил Таита. – Это был чудесный сокол, доказывающий твое право носить двойную корону Египта.
– Мы поймали его, – с восторгом подхватил Нефер-Сети.
– Нет, Мем. Сокол отказался от приманки и улетел.
– И мы бросили охоту.
– И снова память подводит тебя, Мем. Мы пошли за птицей вглубь пустыни.
– Ах да! К горькому озеру Натрон.
– И снова нет. Мы направились к горе Бир-Ум-Масара. Пока я держал веревку, ты лез к соколиному гнезду на восточном склоне горы, чтобы забрать птенцов.
Тут Нефер-Сети уже не сводил с мага сияющих глаз.
