На краю света полностью

Обитатели резиденции оказались захвачены врасплох. Дворцовый визирь, опираясь на подразделение местной стражи, попытался было преградить незваным гостям дорогу. Но стражники, слишком раздобревшие за годы ленивой и сытной жизни, с опаской поглядывали на сотню закаленных в боях воинов.

Мерен воздел соколиную печать.

– Мы исполняем приказ фараона Нефера-Сети, – провозгласил он. – Расступитесь и дайте нам пройти!

– У него соколиная печать! – Визирь сдался и повернулся к командиру дворцовой стражи. – Уведи своих людей обратно в казарму. Пусть сидят там до моего приказа.

Мерен и Таита миновали портик дворца, их подбитые гвоздями сандалии цокали по мраморным плитам. Таита не прятался больше под заклятием сокрытия, облачившись вместо этого в нагрудник из крокодиловой кожи и шлем из того же материала, опущенное забрало которого скрывало лицо. Фигуру он представлял внушительную и устрашающую. Дворцовые слуги и служанки Минтаки бросались врассыпную, завидев его.

– Откуда начнем поиски, маг? – спросил Мерен. – Думаешь, он до сих пор тут прячется?

– Соэ здесь.

– Ты так уверенно об этом говоришь.

– Воздух тут просто насыщен смрадом Эос, – ответил Таита.

Мерен пошмыгал носом:

– Я ничего не чую.

– Десять твоих воинов пойдут с нами. Остальных расставь охранять все ворота и двери. Соэ обладает способностью изменять свою физическую оболочку, поэтому никто не должен покидать дворец: ни мужчина, ни женщина, ни животное, – распорядился Таита.

Мерен отдал необходимые приказания, и гвардейцы разошлись по отведенным для них постам.

Таита сосредоточенно обыскивал большие, роскошно обставленные комнаты, а Мерен и его люди с мечами наголо следовали за ним по пятам. Время от времени маг останавливался и как бы принюхивался, напоминая берущую след охотничью собаку.

Наконец очередь дошла до внутреннего сада царицы: просторного атрия, обнесенного высокими стенами из песчаника и открывающегося в безоблачное голубое небо. Пространство дворика заполняли аллеи цветущих деревьев, посередине размещался фонтан, вокруг которого стояли мраморные скамьи с шелковыми подушками. Лютни и прочие музыкальные инструменты лежали там, где придворные девушки Минтаки бросили их при приближении солдат, а стойкий запах молодых женщин смешивался с ароматом апельсиновых цветов.

В дальнем конце атрия стояла увитая виноградом беседка. Таита без колебаний быстрым и уверенным шагом направился к ней. В центре беседки на высоком мраморном постаменте стояла статуя из того же материала. Кто-то возложил к ее ногам солнечные лилии, запах которых остро ощущался в воздухе. Он заглушал органы чувств, действуя как мощный опиат.

– Цветы колдуньи, – прошептал Таита. – Я хорошо запомнил их аромат.

Он внимательно осмотрел статую на постаменте. Она представляла собой изваяние женщины в натуральную величину, складки накидки укутывали ее с головы до щиколоток. Аккуратные ножки были высечены с таким искусством, что казалось, будто это теплая плоть, а не безжизненный камень.

– Ноги колдуньи, – промолвил маг. – Это святилище, в котором царица Минтака поклонялась ей.

Ударивший Таите в ноздри запах перебил густой аромат лилий.

– Вельможа Мерен, прикажи твоим людям повалить статую, – негромко распорядился Таита.

Даже несокрушимый Мерен поддался липкому благоговению, царившему в святилище, и отдал приказ приглушенным тоном.

Солдаты убрали мечи и навалились плечом на статую. Это были закаленные и крепкие парни, но изваяние сопротивлялось усилиям повалить его.

– Ташкалон! – произнес Таита, снова обернув слово силы Эос против нее самой.

Статуя сдвинулась, мрамор заскрежетал о мрамор, издав звук, похожий на вой заблудшей души. Воины отскочили в испуге.

– Аскартоу! – Таита указал мечом на фигуру Эос, начавшую медленно клониться вперед.

– Силондела! – вскричал маг, и изваяние повалилось на плиты пола и разлетелось на кусочки. Только точеные ножки остались невредимыми.

Таита подошел и прикоснулся к каждой острием клинка. Они медленно покрылись сетью трещин и рассыпались в розовую пыль. Гирлянды из лилий на постаменте стали съеживаться, пока не сделались черными и сухими.

Таита медленно обошел подножие пьедестала, через каждые несколько шагов постукивая по мрамору. Звук был глухой, пока маг не добрался до задней стены. Здесь ему ответило звонкое эхо, говорящее о пустоте. Маг отступил и внимательно осмотрел место. Потом шагнул вперед и, уперев основание ладони в мраморную плиту, надавил. Что-то щелкнуло, как будто сработал некий скрытый рычаг, и панель сдвинулась, словно крышка люка.

В наступившей тишине египтяне воззрились на темный проем, открывшийся в задней стенке пьедестала. Его ширины как раз хватало, чтобы через него мог пролезть человек.

– Тайник лжепророка Эос, – объявил Таита. – Вытащите из скоб в зале для приемов факелы и принесите сюда.