Забрав бокал из ее рук, он подносит его к свету, как будто проверяя, нет ли там пятен. В воздухе, вместе с несколькими оставшимися голосами, витает напряжение, из динамиков доносится тихая музыка. Но никто из нас не двигается. Никто не говорит.
– Хм… – он опускает бокал на барную стойку. – Боюсь, твоя работа не слишком хороша.
– Крюк, я… – начинает она.
Он так неожиданно к ней поворачивается, что у меня замирает дыхание. С такой стороны я его вижу впервые. И вроде бы его поведение должно меня насторожить, но я вдруг понимаю, что жар, разгорающийся в глубине моего живота, это ничто иное как возбуждение.
– Я когда-нибудь упоминал, что люблю болтовню у меня за спиной? – спрашивает Джеймс.
– Нет, я… – глаза Мойры округляются, губы приоткрываются.
– Нет, – отрезает Джеймс.
Его глаза перемещаются на меня, и эта суровость во взгляде мгновенно исчезает. Размяв шею и поправив костюм, он жестом указывает на бокалы.
– Они грязные. Натирай их лучше, и если останутся пятна, завтра можешь не выходить на работу.
– Что? – возмущается она.
Но ее негодование не имеет значения, потому что Джеймс уже потерял к ней интерес. Пока он приближается с широкой улыбкой, его глаза устремлены только на меня.
В голове проносится сцена, свидетелем которой я только что стала, и я теряюсь среди ощущений, которые я вроде бы должна испытывать, и эмоций, которые возникают спонтанно. Он прикасается рукой к открытому вырезу моего платья, и от тепла его ладони по моей коже пробегают мурашки.
Дыхание скользит по коже, когда губы Джеймса нежно прижимаются к моей щеке.
– Дорогая, ты выглядишь крайне аппетитно. Какая жалость, что я целый вечер потратил на встречи вместо того, чтобы показать тебе, как ты мне нравишься в этом цвете.
Горячая кровь приливает к моему лицу.
Считайте меня мелочной, считайте меня мстительной, но я никак не могу перестать наблюдать за Мойрой. В груди растет удовольствие: я вижу, как она смотрит на его прикосновения, смотрит на его губы, нашептывающие мне на ухо нежные слова.
– Привет, – улыбаюсь я.
– Ну что, ты готова идти? – его большой палец прикасается к моей нижней губе.
– С тобой?
– Как будто я позволю тебе уйти с кем-то другим.
Он берет меня за руку, помогает подняться и заключает в объятия.
И несмотря на недосказанные фразы и навязчивые мысли о необходимости узнать его ближе, я позволяю Джеймсу проводить меня за дверь.
Люди мне подчиняются – ничего необычного в этом нет. Более того, случаев неповиновения я даже не припомню. Как правило, они выполняют все мои прихоти: либо из страха, либо из уважения.
Поэтому, когда Венди заходит в мой бар в миленьком голубом платье, которое было на ней в тот первый вечер, я испытываю настоящий восторг. Мне приятно, что она захотела мне угодить. Как послушный питомец.
Сидеть в своем кабинете и наблюдать за ней с помощью камеры наблюдения оказалось сложнее, чем я ожидал. Я хотел убедиться, что она будет ждать столько, сколько потребуется. Но стоило мне увидеть, как она общается с Мойрой, я сразу же понял, что пора заканчивать эксперимент. Нельзя, чтобы глупая официантка нарушила все мои планы и отпугнула девчонку.
Впрочем, от нее не так-то просто и отделаться. Хотя СМИ всегда изображали ее как гордость и радость Питера, она поддается мне с завидной легкостью, как будто отчаянно жаждет внимания.
Будь я, как обычный человек, по-прежнему способен на чувства, ее привязанность вызвала бы в груди всплеск сочувствия: в конце концов, подобная привязанность к незнакомым людям может быть следствием травмы. Но сердце мое больше не бьется как надо. И хотя у меня все еще красная кровь, душа, которая когда-то во мне жила, изъедена струящейся по венам желчью.
Даже в детстве во мне было что-то такое, что притягивало тьму в самых светлых душах, вытаскивало ее на поверхность, пока она не вырывалась из тел и не пропитывала мою кожу, обжигая, как черная смола в солнечный день.
Может быть, именно поэтому мне так нравится Венди. Поэтому в ней так легко затеряться. Потому что она – единственный человек, которого моя болезнь не поглотила целиком.
Во всяком случае, пока что.
– Где Сми? – спрашивает она, растянувшись на диване в моей гостиной.
Я устраиваюсь рядом, предлагаю ей стакан воды и кладу ногу на ногу.
– Не знаю, – я оглядываюсь. – Я стараюсь не вмешиваться в его личную жизнь и жду от него того же. Придет, никуда не денется.
– Здорово. Судя по всему, ты очень хороший начальник, – она кивает и делает глоток воды, прежде чем поставить стакан на место.
– Командовать я умею феноменально, ты скоро это поймешь, – я усмехаюсь и тянусь рукой к ее обнаженному бедру.
– А еще ты очень скромный, – хихикает она.
Улыбаясь, я играю с подолом ее платья. Она дрожит под моей ладонью – мой член каменеет от такой реакции на мои прикосновения.
– Знаешь… – она сглатывает, качая головой, – я хочу кое-что спросить.
– Спрашивай, – во мне вспыхивает раздражение, но я сдерживаюсь и лишь вскидываю бровь.
Опустив глаза на колени, она теребит пальцы – она так делает, когда нервничает.
– Чем ты зарабатываешь на жизнь?
