– Очень на это надеюсь, – раздвинув ноги, я достаю нож, раскрываю его и провожу большим пальцем по лезвию, наслаждаясь блеском металла. – Скажи мне, ты знаешь, кто я?
– Нет, – мужчина качает головой.
– Неужели твои соседи ничего обо мне не сказали? – я прижимаю руку к груди. – Какая досада.
– Послушай, я рассказал все, что я знаю, – мужчина начинает вставать, перекидывая полотенце через плечо. – У меня клиенты…
– Сел. На. Место, – шиплю я.
Близнецы, которые до этого момента стояли в стороне, расправляют плечи и подходят ближе. Его глаза округляются, но он все же опускается обратно на стул.
– Я не дурак. И я понимаю, как ты расстроился, узнав, что тебя одурачил какой-то нищий. И я готов простить эту ошибку: ты ведь сам не знал, что делал.
– И что? Мне придется платить дважды? – его плечи опускаются.
Я наклоняю голову.
– Я сказал, что я не дурак. Но слабаком не называл. Как бы мне ни хотелось пустить это на самотек, ты ведь знаешь, как это бывает, – я встаю, поднимаю глаза в потолок, вертя в воздухе нож, останавливаюсь, когда мой клинок оказывается под его подбородком, и наклоняю его голову так, чтобы он посмотрел мне в глаза. – Поможешь одному, а в итоге все захотят. К тому же, любой талант должен оплачиваться. Наше покровительство – это не только любезность; это шанс на спасение бизнеса.
– А если я откажусь? – его губы превращаются в тонкую линию, по лицу стекают бусинки пота.
– Хочешь узнать? – я надавливаю на нож.
– У меня… у меня больше нет денег, – заикается он.
Наклонившись, я приподнимаю крючковатое острие и вонзаю его в плоть под подбородком. Кровь стекает по лезвию и капает мне на перчатку.
– Тогда я предлагаю их достать.
– Хорошо, – хрипит он. – Пожалуйста…
Убрав нож, я выпрямляюсь.
– Вот и замечательно, Джорджи, – я беру паузу. – Можно называть тебя Джорджи?
Его кадык подрагивает.
– Позволь мне объяснить, что будет дальше, – я тянусь к нагрудному карману, достаю носовой платок и вытираю красное пятно с крючковатого острия. – Сначала ты расскажешь мне все, что знаешь о человеке, который приходил три дня назад. А потом ты заплатишь моим друзьям всю сумму, которую ты задолжал.
– Но я только что сказал, что у меня…
Я поднимаю руку.
– Я понимаю, все понимаю. Но, как я уже сказал, я человек разумный. Если ты не можешь заплатить сегодня, мы вернемся завтра. Но предупреждаю: я не люблю, когда мне приходится ждать, Джорджи. Не хотелось бы видеть, во что превратится наша дружба, если ты будешь испытывать мое терпение, – хмыкнув, я качаю головой.
– Я достану.
– Вот и молодец. А теперь расскажи мне о том посетителе.
– Это… это была женщина. Сказала, что в городе новый босс. Попросила проявить к нему уважение и продемонстрировать свою преданность.
Меня охватывает ярость. Конечно.
– Женщина, значит, – повторяю я. – Что еще?
– Это все. Все, что я знаю. Соседи предупредили меня не вступать в конфликт с теми, кто придет за деньгами, и я не хотел в это впутываться.
Одной рукой я потираю подбородок, другой верчу лезвие в пальцах.
– Я говорю правду! – умоляет он.
– Я верю. Будь добр к моим парням, понял? – вздохнув, я убираю нож обратно в карман.
Близнецы синхронно улыбаются, шагая вперед, чтобы занять мое место. Они его слегка приструнят, сделают грязную работу, за которую я не хочу браться. Донесут посыл.
В груди образуется ком, который вращается и растет, пока не превращается в гнев. Шепотки за спиной не приносят бизнесу пользы, а именно этим и закончится эта досадная ситуация. Слухами.
Женщина.
Я знаю только одну женщину, имеющую дело с влиятельным мужчиной, и они оба только что приехали в город.
Мои перчатки заляпаны кровью, поэтому, выходя из пекарни, я снимаю их и убираю в карманы. И тут, к моей неожиданности, на меня налетает маленькое тело. Стиснув челюсти, я взмахиваю руками и сразу же чувствую, что мне в нос ударяет запах ванили.
– Джеймс? – я слышу голос Венди. Раздражение тотчас рассеивается, а на лице появляется улыбка.
– Дорогая, – мурлычу я. – Какой приятный сюрприз.
– Еще какой, – смеется она. – Что ты здесь делаешь?
– Пришел поблагодарить владельцев. Мы знакомы, – я оборачиваюсь к прилавку, где стоит Джордж, поглядывая на тротуар.
– Серьезно? – удивляется Энджи. – Говорят, за их булочки и умереть не жалко.
– Не сомневаюсь, – с натянутой улыбкой я смотрю на подругу Венди.
– Не хочешь перекусить с нами? – предлагает Венди.
– К сожалению, не могу. Хотя мое настроение однозначно улучшилось, – лаская ее челюсть большим пальцем, я замечаю румянец на щеках, и от этого вида в груди разливается тепло. – Пойдем куда-нибудь завтра?
– Я работаю до трех.
– Отлично. Заеду за тобой.
Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам. Я хочу подарить легкий поцелуй, но ее язык выскальзывает и сплетается с моим – теперь, пока я растворяюсь в ее вкусе под стихающим шумом улицы, мне приходится сдерживать стон.
Жаль, что придется разбить ей сердце.
Разумеется, я буду жить дальше, а радость от достижения цели смоет любое сочувствие. Да, ради высокой идеи иногда приходится идти на жертвы.
