Венди немедленно повинуется, я чувствую, как напрягается ее горло, когда она задерживает дыхание. Я обхватываю ее шею, снова припадаю губами к клитору и начинаю двигать языком с той же скоростью, с какой надавливаю на горло.
Дрожа, она хватает меня за волосы, а я тем временем, наблюдая за Венди, сгибаю пальцы и начинаю тереть ими стенки влагалища. Она закрывает глаза и приоткрывает губы, но я не даю ей шанса на вдох.
Член пульсирует от одной только мысли, что ее губы посинели, а сама она на грани обморока в ожидании сладкого оргазма, который вернет ее к жизни.
Внезапно ее спина выгибается, а пальцы чуть не вырывают мне волосы с корнем. Мои яйца напрягаются до жгучей боли, а в основании позвоночника разгорается пламя.
Я отпускаю ее горло, наслаждаясь ее глубокими дыханием, и продолжаю ласкать ее, пока от наслаждения она парит в облаках.
В конце концов я отпускаю клитор, с громким звуком вынимаю пальцы из ее мокрой киски и пристально наблюдаю за Венди, пока мой язык скользит по губам, очищая рот от ее вкуса.
У меня сводит грудь, внутри все переворачивается: я смотрю на нее сверху вниз, осознавая, что еще никогда в жизни не владел такой красотой.
И в этот момент я даже не представляю, как я смогу ее отпустить.
Еще никто и никогда не доводил меня до такого, и когда мое тело возвращается с небес, отголоски оргазма сменяются напряжением мышц и потребностью доставить ему ответное удовольствие. Дать ему то, что он только что подарил мне.
Еще никогда я не чувствовала себя такой желанной. Такой сексуальной. Такой… свободной.
Мы, разумеется, еще не разговаривали, не заводили бесед, которые, как мне всегда казалось, обязательно должны быть с человеком, которому я решусь отдаться. Сейчас я об этом даже не думаю. Мне достаточно того, что происходит. Как будто он уже знает меня и не нуждается в каких-либо объяснениях. Возможно, я совершаю ошибку, возможно, проснувшись утром, я пожалею о сделанном выборе, но мне плевать: в данный момент я впервые в жизни уверена в правильности своего решения. Уверена на все сто процентов.
Поэтому мне так хочется хотя бы на секунду расслабиться и отпустить ситуацию.
Если честно, в глубине души, где-то в самых темных уголках моего сердца, живет надежда, что вместе с моей девственностью исчезнет и та наивность, от которого я никак не могу избавиться.
Утомительно, когда с тобой обращаются так, будто ты нечто хрупкое. Ломкое. Никчемное.
В голове всплывают недавние слова Мойры и резкие уколы Марии. Все считают меня ребенком, маленькой девчонкой, лишенной жизненного опыта. Как же долго я позволяла им высказывать мнение и выслушивала их тонко завуалированные оскорбления. Они решили, что, раз у меня добрые черты лица и я болтаю лишнее, значит, их мнение верно.
Но я устала.
А благодаря Джеймсу я почувствовала себя женщиной. Равной ему. Словно у меня есть выбор, и он уважает меня и позволяет принимать решения.
Он осторожно отодвигается от моих ног, облизывая губы розовым языком, и поднимает на меня глаза. От его взгляда у меня в животе закипает возбуждение.
Я сажусь, опираясь на локти, а внутри меня разливается тепло, голова идет кругом. Джеймс чуть не довел меня до грани: перед глазами стояла чернота, а эйфория растекалась по венам. В сочетании с напряжением, пронизывающим все мое тело, и прижатой к горлу ладонью я чувствовала настоящий фейерверк эндорфинов. И, если честно, я до сих пор не отошла от этого удовольствия. По мягким диванным подушкам я ползу к нему на коленях, стараясь не выглядеть смешной. Я понятия не имею, что делаю, но впервые в жизни, ведомая своими желаниями, я делаю то, что считаю правильным.
Я скольжу рукой по его ноге, ощущая под ладонями мягкую ткань брюк. Его ноздри раздуваются, и он следит за каждым моим движением.
Я продолжаю двигаться, а мой живот резко вздымается и опускается. Моя ладонь наталкивается на большой и твердый член. Он удивительно крепкий – совсем не такой, как я ожидала, и от этого ощущения внизу живота нарастает тепло: мне отчаянно хочется знать, каков он на ощупь без преграды в виде брюк.
– Я могу прикоснуться? – спрашиваю я.
Его голубые глаза загораются, а пальцы перемещаются к моей щеке. Его прикосновение настолько нежное, что у меня екает сердце, а тепло, как сироп, растекается по груди. Я прислоняюсь к его руке, желая насладиться подаренным комфортом.
– Тебе никогда не нужно спрашивать разрешения, дорогая, – он садится и целует меня, посасывая мою нижнюю губу. А потом отстраняется. – Я твой, как и ты моя.
Его слова распространяются по всему моему телу, как лесной пожар, и я толкаю его на диван и расстегиваю молнию на брюках. Его бедра приподнимаются, чтобы я могла стянуть штаны, и вот его вставший член оказывается на свободе.
Я слегка отстраняюсь – сердце барабанит по грудной клетке, прикосновения обжигают кожу и заставляют руки потеть.
Он больше, чем я думала. Просто огромный. Большая вена проходит по нижней стороне и исчезает под головкой. Я высовываю язык и в предвкушении скольжу им по губам.
