– Мне кажется, я видела Ру? – спрашиваю я, не в силах остановить слова, слетающие с моего языка.
Его пальцы прекращают барабанить по столу.
– Видела.
– Это хорошо, что он вышел на пенсию.
Крюк резко поворачивается. Его рука взлетает, хватается за мой стул и тянет его к себе по деревянному полу. Я судорожно хватаю ртом холодный воздух, который проникает мне в горло и сталкивается с волной смущения, вздымающейся в моей груди.
Его нос касается моего носа, а пристальный взгляд приковывает меня к месту.
– Я не знаю, в какую игру ты играешь, – шепчет он, – но тебе лучше остановиться. Не испытывай мое терпение.
Сердце замирает.
– Я не играю ни в какие игры.
Глубоко вдыхая, он переводит взгляд с моих глаз на рот, потом обратно, и в пространстве между нами возникает энергетический взрыв. А потом он смотрит мимо меня, и все его поведение меняется.
Я подпрыгиваю, когда его ладонь опускается мне на бедро под столом и сжимает его в стальной хватке.
– Не забывай, что стоит на кону.
– Как будто у меня есть выбор. Я… – я усмехаюсь, чувствуя, как закипает гнев.
– Венди?
Венди оборачивается и сталкивается лицом к лицу с Питером.
– Папа? – произносит она на выдохе.
Она уже начинает подниматься со стула, но я, все еще держа руку на бедре, удерживаю ее на месте. Венди поворачивается, хмуря брови, но я лишь наклоняю голову и пристально смотрю ей в глаза.
Осознание настигает ее: глаза тускнеют, губы поджимаются. Она переводит взгляд с меня на отца, а потом на Тину, та стоит и смотрит на нас в своем сверкающем зеленом платье с золотой отделкой.
На лице Питера – маска смятения. Он морщит лоб, разглядывая нас обоих. Я убираю руку с бедра Венди и перемещаю ее на спинку ее стула – сейчас он поймет, что их маленький план не сработал.
Даже если они забрали у меня Ру, у меня есть она. И она никуда не сбежала.
– Питер, – приветствую я. – Очень рад тебя видеть.
– Крюк, – его губы кривятся.
– Я бы представил вас друг другу, но я уверен, что вы уже хорошо знакомы.
Он стоит неподвижно, сохраняя невозмутимое выражение лица, пока официанты, разносящие салат, не вынуждают его подвинуться. Он прочищает горло, прижимает руку к спине Тины и направляет ее к месту за столом.
Венди расслабляется, и я смотрю на нее с широкой улыбкой. Правильно, детка. Игра окончена. Ни один человек, который будет играть против меня, никогда не одержит победу.
Официанты расставляют тарелки с салатом – я поднимаю вилку, с волнением, бурлящим в жилах, накалываю помидор черри. И как же это приятно: наблюдать за беспокойством Венди и хмурым взглядом Питера.
Все еще держа руку на спинке стула, я наклоняюсь к Венди и подношу вилку к ее рту:
– Ты голодна?
Она поджимает губы, качая головой.
Я отправляю помидор себе в рот, наслаждаясь его соком и хрустом.
– М-м-м, – мычу я. – Обожаю спелые черри.
Я ухмыляюсь, глядя на Питера, и перемещаю руку на открытые плечи Венди. Она замирает, как статуя, и не даже не сводит взгляда со своей тарелки. Она подозрительно тихая: дерзкая девчонка, которая сидела у меня в подвале, внезапно исчезает в присутствии отца.
И я понимаю, что меня это слишком уж раздражает.
– Венди, – вздыхает Питер. – Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в особняке?
Его глаза окидывают стол. К нам приковано всеобщее внимание, и это восхитительно – знать, что он хочет устроить сцену, но не может ее разыграть. В этом и заключается разница между Питером и мной. Ему приходится действовать в рамках ограничений гражданского общества, а я стараюсь набить их карманы и танцевать как мне нравится.
Сжимая вилку до боли в костяшках, Венди вскидывает голову:
– Не поняла вопрос.
Тина берет Питера под руку – Венди тут же напрягается.
Интересно.
– Мне кажется, что твой отец пытается сказать, что гала-концерт – это последнее место, где мы ожидали тебя увидеть, – Тина переводит взгляд на меня. – И уж точно не с этим… человеком.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но Венди меня опережает. Моя рука падает с ее плеча, когда она наклоняется вперед, стреляя глазами в Тину:
– И почему же это так удивительно? Потому что мне не дали прямого разрешения?
Питер прочищает горло:
– Маленькая Тень…
Венди бросает на него взгляд, и от ее ярости меня охватывает возбуждение:
– Ты, наверное, забыл, папа, но я часто приходила в такие места вместе с тобой.
Питер оглядывается по сторонам – все взгляды устремлены на его дочь.
– И для протокола, – продолжает Венди, заливаясь краской, – мне не интересно мнение Тины по любому поводу, а уж тем более – в отношении того, где она ожидает меня видеть.
Тина разевает рот.
Я ухмыляюсь, наблюдая за вспышкой ярости Венди, и по моему телу разливается тепло. Как же она привлекательна в гневе!
– Ты даже не задумался, куда я подевалась, когда твоя новая охрана меня не нашла?
Я кладу пальцы на застежку ее колье, проскальзываю под него и дергаю, напоминая о необходимости следить за языком.
Брови Питера поднимаются:
– Так в этом проблема? Ты сбежала, потому что тебе не понравилось мое намерение обеспечить тебе защиту?
Венди насмехается, накалывая салат вилкой.
