— А ты, Кап, знаешь, сколько лет твоей сестрице? — насмешливо фыркнула Криста и, не дожидаясь, когда он, вздрогнувший от неожиданности, сообразит, какую цифру называл в последней раз, кивнула, будто самой себе: — Вот-вот. Вы, мужчины, никогда не знаете, сколько лет вашим детям, братьям с сёстрами, родителям… Такая информация не держится у вас в головах. — Она вновь обратилась к Марко. — Дату рождения хоть помнишь?
На это вопрос тот ответил куда более уверенно. И вскоре Криста взялась за осмотр тощего обнажённого мальчишки. Рыжий Риан отчего-то смущённо отвёл взгляд и начал с интересом изучать стены камеры. Кируби неподвижным изваянием замер у двери и равнодушно следил за происходящим. А Чеслав подошёл ближе и, стараясь не мешать Беккер, контролировал каждое её движение, каждое прикосновение к бледной с голубыми прожилками коже, каждую команду… и смотрел. Смотрел во все глаза, боясь пропустить даже намёк на четыре крохотных звёздчатых шрамика с фиолетовыми, почти чёрными сердцевинами и тончайшими, будто паутинки, расползающимися в стороны кривыми «лучиками» того же цвета. Именно так выглядела метка Зверя. Он видел их часто, пугающе часто. Слишком часто, чтобы позволить уйти хоть одному носителю.
— Чисто, — наконец определилась Криста и подтолкнула мальчишку обратно к вороху одежды.
Чеслав кивнул. Пацан действительно был чист. Даже не так. Он был идеален. Если не считать патологической худобы и бледности, которые легко исправили бы хорошее питание и тёплая постель, Стефан Андрич внешне выглядел… совершенным. Ни одного шрамика, ссадины или синяка на гладкой коже, ни одного мутационного изменения.
Чеслав хмурился, наблюдая за одевающимся с помощью старшего брата ребёнком, и не мог отделаться от ощущения какой-то неправильности. Что-то было не так, но вот что?
Впрочем, всего минуту спустя, эти мысли вылетели у него из головы.
Когда Марко Андрич стянул с себя балахон, заменявший ему рубашку, Рыжий Риан ошарашенно присвистнул; молчаливый Кируби оттолкнулся от стены и безотчётно шагнул вперёд, словно не веря собственным глазам; Криста глянула исподлобья, нахмурилась и обернулась к Чеславу, явно намереваясь задать вопрос… Но Рутковский не позволил.
— Все вон, — едва слышно прохрипел он, судорожно сжимая кулаки.
— Кап?.. — Криста растерянно моргнула.
— Все быстро вышли вон, — низко прорычал Чеслав и для наглядности ногой распахнул дверь. — Впиши, что он не заражён. Упыри такими не бывают. Рыжий Риан, ты свободен, я свяжусь с вами, когда мы во всем разберёмся.
Марко Андрич, опустив голову, неуверенно теребил узел такого же, как у брата, верёвочного «ремня».
Когда камера опустела ровно наполовину, Чеслав сам захлопнул дверь и вновь обернулся к мальчишкам.
— Кто? — он почти шептал.
— Что «кто»? — насупился Марко.
Чеслав медленно выдохнул и продолжил так же тихо:
— Не юли. Кого ты кормишь?
— Я тебя не понимаю, — буркнул Марко. — Штаны снимать?
Чеслав скрипнул зубами и, стараясь не сломать к чёртовой матери магнитные пуговицы, начал расстёгивать сутану. Парень молча следил за ним. На совсем ещё детском лице не отражалось ни одной эмоции. Ни удивления, ни страха. Казалось, он прекрасно осознавал, к чему всё идёт, и просто ждал, отыгрывая свою роль. Стефан подошёл к брату, не выпуская из рук игрушку, обхватил за талию, прижался к боку. Марко обнял его привычным, безотчётным жестом, по-прежнему не сводя взгляда с быстро раздевающегося Чеслава.
Сутана упала на отнюдь не блещущий чистотой пол. За ней отправилась рубашка. Чеслав шагнул к мальчишкам почти вплотную и последовательно ткнул пальцем себе в ямку над левой ключицей, чуть ниже в плечо, рывком дёрнул ремень и, приспустив брюки — в паховую складку. А потом одним стремительным движением схватил Марко за тонкое горло, одновременно отталкивая в сторону его брата.
— Кого. Ты. Кормишь?
Острый кадык дёрнулся под его ладонью, но пацан промолчал, и тогда Чеслав ткнул пальцем уже в него. В небольшую бледно-розовую вальвулу на тощей груди, окружённую многочисленными шрамами от таких же, явно с трудом зарубцевавшихся вальвул. Парень заскулил от боли. Палец легко вскрыл тонкий плёночный клапан, и руке стало горячо и мокро, в воздухе быстро растекался аромат донорской крови.
— Говори, — прорычал Чеслав.
Марко смотрел потемневшими то ли от боли, то ли от ужаса глазами и молчал.
— Говори! — заорал Чеслав и, не глядя, ткнул пальцем в такую же вальвулу на мальчишеском животе, а в следующую секунду…
Он действовал рефлекторно, ибо осознать подобное мозг не успел бы ни за что на свете. В последний миг заметив движение боковым зрением, на лету поймал Стефана за горло окровавленной рукой и со всей дури швырнул его об стену. Глухой удар, короткий разъярённый визг, деревянная фигурка разлетелась на две части… И — новый рывок вперёд, но Чеслав уже, разжав пальцы на шее Марко, выхватил из держателя УФ-излучатель, активировал…
— Нет, Стеф!
Луч упёрся в спину выросшего между ними Марко. Парень сгрёб брата в объятия.
— Всё! Всё, он отпустил. Он меня не трогает! Тихо, малыш, тихо…
