Корабли соединял шланг, на их фоне похожий на тонкую нитку. Воду уже перекачали, и теперь резервуары «Хареказэ» неспешно наполнялись топливом. Марон заверила, что проблем быть не должно, и даже если машины вдруг не захотят переваривать американский мазут, то она что-нибудь придумает. Акено согласилась и всецело положилась на стармеха.
И всё равно было как-то неуютно стоять без хода среди узкостей, рифов и заросших пальмами островков, которые легко могли стать ловушкой, да ещё и по соседству с кораблём, полным мёртвых тел. А ведь ещё на эсминце был единственный выживший матрос, который едва не наделал глупостей. Сейчас, по словам Коко, он помогал с погрузкой трофеев — разумеется, под охраной.
В голове снова промелькнул ночной кошмар. Был ли он порождением постоянных волнений и загнанного вглубь страха или же предупреждением? Или это был просто сон, который по странному стечению обстоятельств приснился именно сегодня, а не в любой другой день?
— Командир, всё в порядке? — спросила Рин, подходя сзади.
Хоть от рулевой сейчас не было толка, она не стала покидать пост даже несмотря на разрешение. Она утверждала, что так спокойнее, хоть в случае внезапного нападения «Хареказэ» вряд ли сможет уйти: чтобы не жечь понапрасну мазут и не привлекать внимания, машины заглушили, так что в самом лучшем случае понадобится не меньше получаса, чтобы сойти с места. Но на море царило поразительное запустение, разве что порой пролетали любопытные птицы, явно заинтересованные появлением чужеродной громадины в привычном пейзаже.
— Да. Просто столько всего случилось, что даже не верится…
— Кажется, что день не может быть таким спокойным?
Акено кивнула. Рин попала прямо в точку. Несмотря ни на что, оставалось смутное беспокойство, и вряд ли виной тому был подбитый «Флетчер». Просто за считанные дни им пришлось попасть в плен, стать свидетелями военного преступления, столкнуться с невиданным оружием, топить корабли и убивать людей. Слишком много событий за такое короткое время для недоученных курсантов, которые могли только цепляться за надежду.
Когда шлюпка вернулась из первого рейса, командир приказала частично сменить состав «призовой команды». Это заняло какое-то время, но Мисаки боялась, что некоторые не смогут спокойно перенести повторный визит на мёртвый корабль.
— Ты права. Не могу успокоиться. Сержант Кавада, Широ, теперь этот «Флетчер»… Мне страшно, — Акено закрыла глаза, пытаясь хоть как-то дистанцироваться от окружающего мира. Но стало только хуже: без мирного пейзажа страхи лишь усилились.
Её сзади обняли тонкие руки. Затылок почувствовал тёплое, размеренное дыхание.
— Командир. Нет. Мисаки-сан, — проговорила Рин. — Ты научила меня не бояться своего страха. Сама тоже не бойся. Убегать от опасности — то, что я умею лучше всего, и ты сказала, что ценишь меня за это. А мы ценим тебя за то, что ты знаешь, что мы можем и как использовать наши навыки.
— Не так уж и знаю, — покачала головой Акено. — Я не защитила ни Широ, ни сержанта. Нас могли потопить, перебить, сдать в лапы Токкэйтай…
— Но не потопили же. Не перебили. Не поймали, — возразила Ширетоко. — Мисаки-сан, мы живы, потому что делаем всё, что можем. Включая тебя. Мы выберемся только благодаря тебе.
Акено вздохнула. Ей вспомнилась фраза из какого-то военного фильма: «Вы никто без меня, а я никто без вас». Теперь она в полной мере понимала, что это значит. Рин просто натолкнула на нужные мысли, но даже это было неоценимо. Равно как и простые человеческие объятия, напоминающие, что она не одна в этом мире. Нужно просто продолжать выполнять свою работу и сделать всё возможное, чтобы остальные выполняли свою.
— Спасибо, — улыбнулась командир. — Кажется, они возвращаются.
— Когда мне было одиноко и я чувствовала себя бесполезной, ты подала руку, — проговорила Ширетоко. — Я просто хочу вернуть долг.
— Нет. Ты сделала гораздо больше. Напомнила об одной важной вещи, — Акено мягко высвободилась. — Следующую вылазку я возглавлю сама. Хочу посмотреть своими глазами.
Приближаясь к «Флетчеру», командир почувствовала то же самое, что несколькими часами ранее ощутила Коко. Нависшая развороченная громадина заставляла поежиться, чувствуя свою ничтожность перед разрушительной мощью войны. Рин, напросившаяся с ней, сжалась на корме, но не сказала ни слова.
— Будешь сторожить шлюпку, — решила Акено. Конечно, особого смысла в этом не было, но не хотелось отходить от положенного порядка. Да и чувствовала она, что Рин лучше не видеть того, что творится внутри.
В коридоре, ведущем к машинному отделению, развесили несколько фонарей и оттащили тела, но всё равно из-за полумрака он казался теснее, чем на самом деле. Мисаки машинально поправила кобуру и подтянула ремень винтовки.
