Тела она всё равно увидела, не говоря уже о кровавых разводах повсюду. Командир вздрогнула и побледнела, дыхание её участилось. Невозможно было подготовиться к тому, что в любой момент ты можешь наткнуться на очередного погибшего матроса, скорее всего с выражением ужаса и боли на лице… если от лица вообще что-то осталось.
Акено сложила ладони и прикрыла глаза.
— Командир? — раздался впереди голос Хироми Куроки. — Молитесь за их упокой?
— Привет, Куро, — коротко кивнула Акено. — Да. Они же тоже люди.
Помощник стармеха пожала плечами.
— Они наши враги и попытались бы нас убить, если бы могли, — сказала она. — К тому же один из них пытался взять Томацу-сан в заложники.
— Я знаю, — вздохнула Мисаки, подходя к ней. — Но мы для американцев просто вражеский корабль. Они всего лишь исполняют свой долг. И если мы не будем уважать их, пусть они и враги, то чем мы лучше Японского Императорского Флота? Вспомни, что говорил сержант Кавада.
Хироми вздрогнула и понурила голову.
— Я поняла. Мы закончили перекачку. Шланги забираем с собой?
— Если поместятся с остальным грузом. Этот рейс — последний, — подумав, ответила Акено. — Передай Марон, что можно вводить ГЭУ. И я хотела бы поговорить с пленным.
Куроки проводила её к посту старшего механика, где и нашёлся американец. Он сидел на полу, понурив голову, под охраной Мими, которая держала дистанцию и не выпускала «сотку» из рук.
— Hey, let’s talk, [Эй, давайте поговорим] — Акено села напротив на безопасном расстоянии.
— What do you want to know? [Что вы хотите знать?] — угрюмо спросил матрос.
Немного подумав, командир произнесла:
— What happened to your ship? [Что случилось с вашим кораблём?]
Американец отвечал неохотно и явно предпочёл бы промолчать или послать всех куда подальше, но вооружённые до зубов девушки, пусть и молодые, не мотивировали его на такие подвиги.
Ничего примечательного Акено не узнала. Эсминец шёл в составе эскадры, наткнувшейся на японские корабли. Завязался бой, «Флетчер» оказался под плотным огнём и потерял управление. Японская эскадра занялась остальными американскими кораблями, а эсминец добили самолёты. Что было дальше, рассказчик не помнил: когда он пришёл в сознание, корабль уже сел на мель, машины заглохли, а весь остальной экипаж погиб.
Больше всего Мисаки поразило другое. Рассказывая о бое, американец упомянул, как несколько самолётов пошли на таран. Один из них и попал прямо в мостик «Флетчера». От этого Акено почувствовала себя не в своей тарелке: у них на хвосте сидели не просто озверевшие от жажды крови психопаты, как описывал японских солдат Кавада. Они были готовы пойти даже на смерть ради того, чтобы унести с собой побольше жизней.
Пока они говорили, «призовая команда» закончила с погрузкой. Это означало, что пришло время покинуть погибший корабль. Не было ни одной причины задерживаться здесь хоть на минуту.
— Что будем делать с ним? — спросила вернувшаяся Хироми, глядя на матроса.
Американец, хоть и не понял ни слова, но догадался, что речь идёт о нём. Он затравленно уставился на Акено, чувствуя, что именно от неё зависит его судьба. Мисаки и сама это понимала: достаточно было отдать приказ, и можно будет сказать, что выживших тут больше нет. Просто для того, чтобы он не рассказал о случившемся ни своим, ни чужим. «Хареказэ» и так искал по меньшей мере один авианосец с прикрытием, от которого едва удалось сбежать, не хватало ещё, чтобы об их местоположении прознал весь Японский Императорский флот или ВМС США, которые наверняка спросят за подлодку и самолёт, а может, и за эсминец, потопленный при побеге. И был только один надёжный способ этого не допустить.
— Коко обещала, что мы не будем его убивать, — произнесла Акено.
Она не могла заставить себя переступить черту, равно как не могла и приказать кому-нибудь сделать грязную работу за неё. В самом деле, матрос просто исполнял свой долг и хотел выжить. Убить его, когда он не представляет опасности — это слишком. Она подошла к пленнику и посмотрела ему в глаза.
— I hope your friends find you before the IJN, [Надеюсь, твои друзья найдут тебя раньше, чем Японский Императорский Флот] — сказала Мисаки.
Американцу оставили немного провизии, бутылку воды и одну из найденных винтовок, после чего потяжелевшая шлюпка отправилась к «Хареказэ». Чудом выживший моряк стоял в проломе и смотрел вслед курсантам. Командир подсознательно ждала, что он выстрелит, попытается отправить на тот свет хоть кого-то, но ничего подобного не случилось.
Теперь баки «Хареказэ» хоть и не были заполнены до краёв, но и не грозили показать дно. Заполучив трофейные ЗИП, команда по борьбе за живучесть занялась мелким ремонтом, ранее отложенным до возвращения в базу. Никто не сомневался, что следующему бою быть, а значит, стоило отремонтировать всё, что только можно, благо с морозильником уже закончили. В подсобке камбуза стало тесновато из-за коробок с сухими пайками, да и запасы питьевой воды слегка пополнились.
