На кровавых волнах полностью

Морской бой — дело небыстрое. В небе уже роились маленькие точки, то и дело вылетавшие в сторону «Хареказэ» и возвращавшиеся к кораблям, что перестраивались в боевые порядки. Но всё это длилось, казалось, целую вечность. В безбрежном океане, лишённом ориентиров, порой казалось, что только самолёты и двигались, а корабли на горизонте лишь стояли на месте.

— Кажется, я могу их опознать, — доложила Мачико, дополняя своё великолепное зрение биноклем. — Пять эсминцев типа «Флетчер», лёгкий крейсер типа «Кливленд», а последний… Я не знаю, что это такое. Похож на тот, который мы видели, когда нас вёл «Токицуказэ».

— Авианосец, — проговорила Акено. — Сержант Кавада рассказывал про них. Корабли-базы для самолётов. А можешь рассмотреть второй флот?

— Так точно. Восемь эсминцев типа «Фубуки», один «Тринадцатый» в арьергарде и этот… авианосец.

Американцы и японцы наткнулись на них одновременно. Впрочем, чего ещё было ожидать, оказавшись посреди войны? И обе стороны считали одинокий эсминец врагом. Они брали цель в клещи, сами того не подозревая.

— Рин, курс ост, — распорядилась Акено. — Не будем приближаться ни к тем, ни к другим.

В переговорной трубе, ведущей в радиорубку, кашлянули.

— Командир… — неуверенно сказала Мэгуми. — Нас вызывают. Это частота Японского Императорского флота.

Мисаки переглянулась с Коко. Та выглядела напуганной, как и остальные. Что бы ни было нужно японцам, они явно не были настроены дружелюбно.

— Соединяй, — командир сняла трубку.

— «Хареказэ», говорит полковник Китано, — сказали на том конце. — Ответьте.

— Полковник Китано, говорит Мисаки Акено, командир учебно-тренировочного эсминца «Хареказэ» морской академии Йокосуки. Слышу вас хорошо.

— Продолжаете играть свою роль? Как хотите, — с лёгкой насмешкой произнёс полковник. — Предлагаю вам сделку.

Акено опешила. Какую ещё сделку ей мог предложить офицер Токкэйтай, недвусмысленно показавший, что он готов сделать с попавшими ему в руки «вражескими диверсантами».

— О чём вы, полковник?

— Прямо сейчас вы разворачиваетесь к нам, складываете оружие и сдаётесь, — голос Китано звучал спокойно, но твёрдо. — Даю слово офицера, что в допросной окажутся только офицеры. Остальным гарантирую быструю и почётную смерть. В третий раз вам всё равно не убежать.

Вот так просто всё оказалось. Акено предложили приговорить большую часть команды к казни. Рука с трубкой задрожала. В той ситуации, в которой был «Хареказэ», это даже можно было назвать не самым плохим вариантом. Впрочем, всё ещё можно было попробовать сдаться американцам, если они, конечно, примут капитуляцию.

— Дайте нам пять минут, пожалуйста. Надо обдумать ваше предложение, — выдавила из себя Мисаки.

— Пять минут. Время пошло.

Акено медленно сползла по стене. Её начало трясти. Разумеется, она не собиралась соглашаться на такую сделку, но от одной мысли, что с точки зрения полковника это было щедрым предложением, становилось страшно. Одна ошибка — и «Хареказэ» со всей своей командой любо пойдёт ко дну, либо будет обречён на ещё более ужасную участь.

— Командир? — над ней склонилась обеспокоенная Коко, разглядывая побледневшее лицо. — Что случилось?

— Это полковник… — с трудом ответила Мисаки и сбивчиво, с трудом преодолевая накатывающую панику, пересказала диалог.

Секретарь подняла руку и помогла ей подняться. В её глазах тоже читался страх, но одновременно с ним — какой-то задор.

— И всё?

— И всё. Мэгу-тян, мне нужна связь с экипажем, — Акено снова взяла в руки трубку. — Всем внимание! К нам приближаются японские и американские корабли. Я не хочу сдаваться ни тем, ни другим. Что было в первый раз — вы знаете, к тому же нам очень повезло познакомиться с сержантом Кавадой. Во второй раз нам вряд ли так повезёт. Но в противном случае нас могут потопить, — она сглотнула. — Вы знаете, я сделаю всё возможное, чтобы вас защитить, но если люди полковника Китано доберутся до нас, то будет даже хуже, чем если нас просто потопят. А чего ждать от американцев, я даже не представляю. И прежде чем мы будем действовать, я хочу знать ваше мнение. Прорываемся или понадеемся на милость американцев?