— Он падает прямо на нас! — вдруг перебила её Коко, указывая на противника. — У него бомба!
— Право на борт, быстро! Все держитесь крепче!
«Хареказэ» отчаянно заскрипел, переваливаясь с борта на борт. Металл стойко выдерживал нагрузки, но даже у него был свой предел, к которому эсминец был ближе, чем во время боя с пиратской крепостью, который случился, казалось, три вечности назад. Но самолёт, даже горя и теряя куски обшивки, продолжал падать на свою цель. Акено запоздало вспомнила рассказ американца о самолёте, который, будучи подбитым, протаранил мостик «Флетчера» прямо с бомбой на подвесе.
— ЛОЖИСЬ! — истошно завопила она.
В тот же миг раздался ужасающий взрыв. Бронестекло разлетелось вдребезги, впуская на мостик осколки, дым, гарь и ужасающий грохот. Акено ударилась лицом о пол, а спину и плечи обожгло болью. Перед глазами всё поплыло, в ушах зазвенело. На несколько секунд командир перестала воспринимать окружающую действительность. Потом перед глазами перестало двоиться, и Мисаки смогла увидеть повёрнутый на бок мостик.
Сплюнув заполнившую рот кровь, Акено облизала прикушенную губу, вытерла кровь с разбитого носа и замерла, глядя на застрявший в безымянном пальце осколок бронестекла — длинный и тонкий. Неуверенно коснувшись его, командир зашипела от боли, но, зажмурившись, схватилась и выдернула.
Превозмогая боль и звон в ушах, она сначала встала на четвереньки, а потом, опираясь на винтовку, поднялась на ноги.
— Все живы? Кого ранило? Не молчите! — крикнула она.
Ответом были стоны. К огромному счастью Акено, все выжили. Но безжалостные осколки крепко всем задали. На ноги поднялись все, кроме Коко, которая продолжала лежать, держась за бок.
— Что там? — Мисаки опустилась на колени и почти силой оторвала руку секретаря от кровавого пятна. В боку её торчал увесистый металлический осколок.
— Больно… — всхлипнула Коко. — И у нас пожар в артбогребе…
— Идти можешь? — вскочив на ноги и подхватив её планшет, командир подала руку. — Иди в лазарет, пусть Минами позаботится.
Неуверенно встав и морщась от каждого движения, Носа замотала головой.
— Не надо, я справлюсь… — сдавленным голосом проговорила она. — Пожар…
— Не глупи! Я за всем прослежу, а ты иди. У тебя опасная рана, — Акено посмотрела ей в глаза. — Коко, пожалуйста… Не делай себе хуже.
Кивнув, секретарь побрела прочь. Планшет продолжал сигнализировать о пожаре. Бросив взгляд на нос корабля, Мисаки судорожно сглотнула. Орудийную башню разворотило, из неё вырывался чёрный дым и искры.
— Команда по борьбе за живучесть, займитесь пожаром! Если ещё кто-то может, помогите им! Рин, ты как?
Ширетоко стояла, навалившись всем телом на штурвал, и пыталась вытащить застрявший в левом плече внушительный осколок. Но покрытое кровью стекло было скользким, и у рулевой получилось лишь порезать пальцы правой руки.
— Стой! — крикнула командир, хватая её за запястье. — Не трогай, кровь пойдёт! Лучше иди в…
— Нет, — Рин замотала головой. — Кто-то должен уклоняться. Ты же знаешь, что никто не справится.
— Но…
— Я буду осторожна. Обещаю, — произнесла Ширетоко. — Верь в меня, Мисаки-сан.
Акено кивнула. Она не хотела этого признавать, но манёвры Рин — единственный путь к спасению.
— Ещё пострадавшие есть? Никто не ранен? — спросила она по внутрикорабельной связи.
К счастью, обошлось без тяжёлых ранений, разве что несколько осколков добрались до штурманской и радиорубки, а Каэдэ присоединилась к команде по борьбе за живучесть: то ли из-за пилота-самоубийцы, то ли из-за обстрела перестал работать сонар. Да и толку от него на полной боевой скорости не было.
— Командир! — воскликнула Мэй. — Спина!
— Что там? — Акено оглянулась через плечо, потом попыталась ощупать спину, которую, казалось, жгло огнём, но лишь вскрикнула. — Больно… Мэй, можешь вытащить?
В спине торчали три осколка — один металлический, то ли от бомбы, то ли от обшивки самолёта, а остальные от остекления мостика. Торпедистка торопливо кивнула в ответ на вопрос и взялась за один из кусков стекла. Ухватиться сразу не удалось, но, обернув ладонь оторванным от блузки куском ткани, она смогла взяться поудобнее и резко дёрнула на себя. Мисаки вскрикнула и поспешно стёрла выступившие слёзы, случайно размазывая по лицу кровь.
— Извини, — виновато проговорила Мэй.
— Вытаскивай остальные. Только осторожно, — ответила Акено, стискивая зубы.
Новая вспышка боли. А потом третья — куда более долгая. На спину словно плеснули расплавленного металла. Но потом боль ослабла — не исчезла совсем, но стала куда слабее.
— Химэ-тян, что случилось?
