– Понял, что тут непонятного, – когда он брал нож назад, вновь дотронулся до ее пальцев, задерживая прикосновение и пытаясь понять – нравится ему или нет. А когда девушка удивленно на него взглянула, заподозрив неладное, заявил весело:
– Ничего себе, какие у тебя руки холодные. Ты не болеешь?
– У меня часто такие, – отозвалась Катя, расслабившись.
Кирилл с ворчанием взялся за лук.
– Режь тоньше, – велела Катя. – Нет, Кирилл, так сильно тонко.
– Я стараюсь, – отозвался парень, смахивая со щеки покатившуюся слезу.
– Поверить не могу, что звезда мирового масштаба чистит лук в моей кухне, – рассмеялась девушка, ловко орудуя у плиты и время от времени поглядывая на гостя.
– Я тоже, – мрачно отозвался Кезон, утирая слезящиеся глаза тыльной стороной ладони. Их стало щипать еще сильнее, и теперь слезы вольготно покатились по обеим щекам.
– Слушай, – встревожилась Катя, – я сама все сделаю, а то мне тут кухню слезами затопишь. Что я потом твоим поклонникам скажу?
– Идея! – воскликнул Кирилл и, вытерев руки кухонным полотенцем, вытащил из кармана мобильный телефон. Он направил его на себя и сделал несколько душещипательных снимков – на них знаменитый Кезон выглядел мило, беззащитно и со слезами на покрасневших глазах. Недолго думая, парень обработал фото, сделав его еще более эффектным, и выложил в популярном приложении для обмена фотографиями. Подпись он тоже не забыл сделать. «
«
Так назывался сингл, который должен быть вот-вот выйти – огромное количество поклонников Лордов по всему миру с нетерпением ждали выхода этой песни.
Народ, во внушительном количестве подписанный на страничку Кезона, тотчас отреагировал на новое фото – появились и лайки, и комментарии. Кое-кто даже искренне негодовал, что Гектор не отдал часть вокальной партии Кезу, а кто-то, напротив, дико радовался сему факту. Кроме преданных поклонников у Кезона были и антифанаты.
– Когда я плачу, меня считают особенно милым, – сообщил молодой человек, пробегая взглядом по комментариям. – Кажется, у меня в подписчиках появилось большое количество маленьких восторженных девочек. Это очень пугает. Господи Иисусе, почему меня обозвали представителем сексуальных меньшинств?! Они что, узнали про Гекату?! Хм, Катя! А я сексуально плачу? Черт, почему они считают, что Гектор поет лучше?! У нас просто разные голоса. И вообще, я, в отличие от него, закончил музыкальную школу!
Видя, как музыкант веселится, вслух читая некоторые сообщения, да еще и с выражением, Катя сама улыбнулась.
– Иногда мне кажется, что ты не живешь, а играешь, – сказала она, глядя на гостя. В ее голосе не было восхищении или осуждения – она констатировала факт. Кей, к примеру, иначе относился к своим поклонникам. Более равнодушно и более трепетно одновременно, как бы парадоксально это ни звучало. Похвала порою совсем не трогала его, но изредка чье-то негативное мнение становилось для него этаким двигателем в творчестве.
– Нет, Катя, я не воспринимаю жизнь, как игру, – неожиданно серьезно сказал Кирилл, поднимая на девушку глаза.
– А как ты воспринимаешь ее? – с интересом спросила она.
– Жизнь – это болезнь, – серьезно ответил Кирилл. – Помнишь стадии болезни? Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Подростковый возраст – это отрицание. Бунт. Человек все воспринимает настороженно или даже враждебно. Нестерпимо относится к несправедливости. Чувствует, что хочет что-то измениться, но не имеет ни потенциала для этого, ни опыта.
– Интересная точка зрения. А что же тогда принятие? – спросила Катя.
– Принятие – это взросление, – Кирилл вновь взялся за лук. – Лишь когда человек принимает свою болезнь, он начинает с ней работать. То же самое и со взрослением. Когда человек проходит все эти этапы, принимает жизнь такой, какая она есть, и действует осознанно, он начинает меняться. И его судьба – тоже. Все эти стадии не связаны с биологическим возрастом. Кто-то может бунтовать и в сорок пять, а кто-то – принять и повзрослеть в пятнадцать. Чертов лук, – вновь вытер глаза Кирилл и широко улыбнулся.
– А ты повзрослел? – вдруг спросила Катя.
– Я? Наверное, я на стадии торга, – подумав, отвечал Кирилл. – А вот ты близка к принятию.
– Думаешь? – сдула со щеки прядь темных волос Катя.
– Это будет зависеть от того, насколько вкусно ты меня накормишь, – подмигнул ей музыкант.
– Постараюсь, – пообещала девушка. – Я должна уделать Киру.
– Кто это? – полюбопытствовал парень.
– Девушка брата. Она живет с нами и потрясающе готовит.
– Расскажи о своей семье? – попросил он, наблюдая с полуулыбкой, как Катя заканчивает нарезать картофель.
