– Н-нет, – прокашлявшись, отвечал он. Парень даже и не думал, что его кто-то узнает в таком виде и в таком месте! Да его друзья не узнавали, увидев с нормальным цветом волос!
– Как – нет? – возмутилась официантка. – Это ведь вы! Келла из «На краю»! Только волосы больше не синие! Ой, я твоя фанатка! – перешла она на фривольное «ты». – Даже в Москву на финальный концерт в августе ездила! Потрясно было! Моя подруга лифчик на сцену кидала, ты его на палочке крутил! Помнишь?!
– Какой палочке? – удивленно проговорил Александр Михайлович, ничего не понимая. Марина Сергеевна тоже с удивлением взирала на девушку в фирменном фартуке заведения. И только Таня кусала губы – уж она-то отлично знала, как и второй брат, чем занимается их Ефим.
– Барабанной! – выдохнула экзальтированная поклонница группы «На краю». – Келла, пожалуйста, дай автограф! И можно селфи?! – молниеносно вытащила она телефон.
– Я не Келла, – сглотнул барабанщик, видя, что глаза родителей становятся все больше и больше. – Вы перепутали, девушка.
– Ничего не перепутала! – заверещала она от переизбытка эмоций, тыкая ему под нос блокнотик, в который записывала заказы. – А остальные парни тоже из Берлина вернулись?! А концерт будет?! Я вашу группу обожаю!
– Какую группу? Девушка, вы о чем? – свел брови к переносице Александр Михайлович.
– Мою любимую! – закатила глаза девушка, хватаясь за Келлу, как за самое большое сокровище в мире.
Но в этот момент ее утащили коллеги, которых, видимо, ее поведение удивило не меньше посетителей ресторана. На столик, за которым сидели две семьи, оглядывались.
– Что-то я не понял, – сдвинул брови отец Келлы. – О чем это она говорила?
– Чокнутая, – натужно засмеялся парень, и Нинка тоже нервно захихикала. Она вдруг подумала: если папаша Рыла узнает, что тот столько лет водил его за нос, то пришьет, и не видать ей завтра – уже завтра! – свадьбы!
– Какую она там группу упоминала? – повернулся к супруге Александр Михайлович, сопоставив кое-какую информацию: про Москву в августе, куда якобы ездил по делам компании Ефим, и про Берлин, да и слышал он как-то от кого-то, что, мол, средний его сын похож на музыканта из одной группы, но значение тогда этому не придал. К тому же раньше Ефим играл на барабанах – связался с какой-то шпаной в их городишке, и они возомнили себя рок-группой. Насилу эту дурь из его головы выбили.
Марина Сергеевна пожала плечами.
– «На краю», – ляпнул зато Сережа, не знающий тонкостей взаимоотношений семьи Келлы, и Нинка зверем на него глянула. А Виктор Андреевич довольно закивал головой. Происходящее крайне его забавляло.
– Что за группа? – нахмурился Александр Михайлович. И, прежде чем Нина пнула брата, тот выдал:
– Так вы лучше у сына спросите, он же там играет!
Келла едва не убил Сергея взглядом, но промолчал.
Ничего более не говоря, Александр Михайлович достал телефон и набрал в поисковике всего два слова: «На краю». Взору его предстало множество информации: как текстовой, так и видео и фото. «На краю» была современной группой, играющей тяжелый рок, довольно популярной. На снимках мужчина сквозь толщу глумливого грима узнавал собственного сына. На некоторых фото Ефим был без грима, только с ярко-синими волосами и отвратительными проколами на лице и в ушах – и тогда сходство становилось еще б
Как так вышло, что раньше Александр Михайлович, опытный, между прочим, опер, не замечал очевидного, было непонятно. То ли потому, что они с сыном почти не виделись последние годы, то ли потому что он всегда был слишком занят работой.
Сапожник без сапог.
– Ах ты, засранец, – поднял мужчина полный гнева взгляд с фотографии, где синеволосый парень с голым торсом и татуировками держал в зубах барабанные палочки, на собственного сына, который только поморщился. Он никак не ожидал, что отец все узнает, да еще и именно сегодня.
Черная полоса – да и только.
– Па, этот чувак из группы просто на меня похож, – улыбнулся Ефим, пытаясь совладать с собственными эмоциями. – Часто путают. Аж бесит.
– Да-да, – подхватила Нина. – Его при мне раза три Келлой каким-то называли! Милый, может быть, тебе в шоу двойников участвовать? – игриво толкнула она парня.
Александр Михайлович, которому верить во весь этот бред с какой-то там рок-группой не очень-то и хотелось, встал со своего места, подошел к сыну и сказал тихо, но грозно:
– Руку покажи.
– Что? – не сразу понял Ефим.
– Задери рукав и покажи руку, – хотел убедиться отец в том, что у сына нет татуировки, как у того пацана с барабанными палочками в зубах.
– Я не колюсь! – возмутился Келла.
– Руку! – выкрикнул отец. Он схватил его за запястье и дернул рукав рубашки вверх, обнажая цветную татуировку.
– Подлец! – взревел Александр Михайлович. – Да как посмел родного отца обманывать?!
И тут парень взорвался. Вскочил на ноги и закричал зло, ударив обеими руками по столу так, что чуть тарелки не подпрыгнули:
