– Я красивее, чем его невеста, – заупрямилась малышка, которая явно ревновала.
– Самая красивая, – подтвердил ее отец.
– Пусть он меня больше любит, чем ее!
– Конечно, больше, Алиночка, – рассмеялась мать.
Мы с Антоном сели на свои стулья, стоящие в первом ряду неподалеку от края крыши, и, пока шли приготовления, я с упоением смотрела вниз, на далекие улицы, испещренные дорогами.
– Тебе нравится высота? – тихо спросил Антон.
– Нравится. Я немного ее боюсь, – призналась я и прошептала ему на ухо: – Потому что мне кажется, что высота зовет меня.
– И ты не знаешь, когда прыгнешь, – продолжил мою мысль Антон. – Боишься перестать контролировать себя.
– Да, – согласилась я, поправляя браслет на руке, – наверное, так.
– Не бойся этого, выпусти ее, – сказал Антон, почему-то глядя в небо, сегодня прозрачно-голубое, с редкими дымчатыми облаками – настоящее апрельское звенящее небо.
– Кого? – не поняла я.
– Другую Катю. Ту, которая умеет крушить все вокруг. Которая ничего не боится. И умеет защищать свое, – Антон расправил складку на моем платье.
Да, я такая. Я могу!
– Если я ее выпущу, тебе будет плохо, – уголками губ улыбнулась я.
– Мне будет хорошо, – возразил он. – Я люблю тебя разной.
На этом нам пришлось замолчать – началась церемония. Все внимание устремилось к арке, около которой появились сначала жених, а потом и невеста – ее, как и полагается, привел приосанившийся дядя Витя, облаченный во все черное. Он с горделивой ухмылкой поглядывал по сторонам и изредка встречался взглядами с высоким широкоплечим мужчиной, по всей видимости, отцом Келлы. Кажется, друг друга они недолюбливали.
Церемония длилась недолго и прошла без эксцессов. Подружки невесты, которых Журавль выбирала по принципу: «Бесит не так сильно», завистливо подглядывали на молодоженов, друзья жениха – насмешливо, родственники – оценивающе, а родители – с трогательным умилением. Даже отец Келлы успокоился и смотрел на сына с улыбкой, а своей супруге, глаза которой увлажнились от слез, подал платок. А вот в семье Журавлей было наоборот – Софья Павловна держалась, с теплой улыбкой глядя на дочь, а Виктор Андреевич то и дело смахивал скупую мужскую слезу. Правда, когда Келла откинул вуаль, чтобы поцеловать Нину, дядя Витя состроил такую кислую мину, будто бы ему внезапно стало плохо. Мне показалось, что в играющей живой музыке я явственно услышала нечто похожее на «Зелибоба».
Однако поцелуй молодых вышел почти невинным и в чем-то даже трогательным.
После начались поздравления: я крепко обняла Нину, пожелав ей всего самого лучшего в браке, за что она незаметно ущипнула меня в бок, и сказала Келле, так, чтобы подруга не слышала:
– Спасибо, что сделал ее счастливой.
Келла улыбнулся и подмигнул мне.
Кезона, сколько я не оглядывалась по сторонам, мне увидеть не удалось. Хотя какое-то время мне казалось, что старичок на третьем ряду, на чью грудь падала шикарная борода, – это и есть он. Однако выяснилось, что это – двоюродный дед Келлы. Зато среди родственников Нинки я заметила саму Эльзу Власовну, элегантную и самодовольную, в сиреневом элегантном костюме, перчатках, шляпке и с огромным колье на шее. Она так иронично смотрела на молодоженов, что мне захотелось улыбаться. Кажется, старушка знала, что делает, но вот зачем она так играет с жизнями Нинки и Келлы, я представляла весьма смутно. Разве что хочет воссоединить их сердца.
– Какой, говоришь, стиль у свадьбы? – услышала я ее высокий голос уже после регистрации, когда мы спускались вниз. И одна из родственниц отвечала:
– Эклектик, тетя Эльза.
– А я думала, убогость, – фыркнула пожилая женщина. – Не свадьба, а торжество безвкусицы. Милочка, а что это у вас в ушах, – обратилась она к одной из племянниц, которая крутилась вокруг нее, пытаясь задобрить.
– Серьги с бриллиантами, – отвечала та.
– О! А мне показалось, что ты вставила в свои уши ручки от помойного ведра. Кстати, а что это за криминальный элемент? – покосилась Эльза Власовна на Папу, прибывшего с охраной и смотревшего на церемонию весьма сурово.
– Не знаю, тетя…
– Это не ново.
– Но спрошу у Ниночки! – пообещала родственница. Та, не будь дуррой, сказала, что это – родственник Келлы, а не ее знакомый, которого Нина пригласила на свадьбу в корыстных целях – знала, что Папа сделает ей отличный подарок.
Единственное, что меня насторожило на выездной церемонии – так это присутствие Матвея, который сидел рядом с Ниночкиным крестным. Он, однако, был совершенно хладнокровен, хлопал вместе со всеми молодоженам и смотрел спокойно, но как-то уж слишком пристально. Мы встретились взглядами, и он мне холодно улыбнулся. Я вернула улыбку и отвернулась.
– Кто это? – тотчас встрял Антон.
– Давний поклонник, – хихикнула я, подначивая его. Но, видя, как у него вытягивается лицо, сообщила:
– Не мой, успокойся. Ниночкин.
И Тропинин тотчас потерял к Матвею всякий интерес.
После церемонии гости и новобрачные поехали на банкет. Поскольку на улице еще было прохладно, решено было, что торжество пройдет не на улице, а в лофт-студии неподалеку.
