– До меня снизошло чудо, – холодно улыбнулся Тропинин. – В какую сторону поклониться?
– В какую ни кланяйся – везде я, – насмешливо отвечал Кирилл. И я вдруг подумала, что они все-таки знакомы: может быть, не близко, но точно встречались раньше!
– Если ты везде, значит, мне будет легко тебя найти.
– Зачем же?
– Объяснить правила поведения, – я чувствовала, что Антон едва сдерживает гнев, но он не делал ничего опрометчивого, за что я была ему благодарна.
– Правила – для глупых, – отозвался лениво Кирилл, глядя мне в глаза не мигая. – Они нужны для иллюзии поддержания порядка. Не находите, друзья?
Антон ничего ему не ответил. Посчитал себя выше этого.
– Все в порядке? – осведомился он у меня, и я кивнула.
– Идем, – тихо сказал Антон и окинул Кирилла последним тяжелым взглядом, который тот с легкостью выдержал, а после увел меня за собой.
Я ни разу не оглянулась, хотя точно знала, что Кирилл смотрит мне в спину, и смотрит взглядом странным, пристальным, зовущим, лукавым. Взглядом многообещающим. Таким не отпускают, таким провожают, зная, что будет новая встреча.
А потом он засмеялся.
Честно говоря, на душе стало как-то гадко. На белые чистые листы тетради дружбы словно накапали безобразные кляксы.
Мы с Антоном шли молча, не слыша музыку и веселые выкрики, не видя никого вокруг. И только когда оказались на тихой лоджии, выходящей на вечерний город с его дрожащими огнями, Тропинин спросил:
– Катя, что произошло?
Я вздохнула, не в силах поверить, что Кирилл устроил подобное. Это казалось бредом. Ему нравлюсь я? Я? Глупости. Это неправда.
Зато как правдивы эти шутки про френдзону!
А может быть, он все-таки так шутил?
Но вспоминая его взгляд, его слова, его губы на моей щеке – я могла сказать, что нет, это все было всерьез.
Я устало села на белый кожаный диван, опустив безвольные руки на колени.
– Ты в порядке, девочка? – Антон опустился на корточки передо мной, гладя по лицу. Я лишь кивнула. От его прикосновений становилось тепло на душе.
Но до чего же обидно. Глупая, я верила в нашу дружбу.
– Я считала Кирилла другом.
– Знаю, – кивнул Антон. – Только он тебя другом не считал.
– Ты злишься? – спросила я, кладя ладони на его плечи.
– Да.
– Прости.
– Не на тебя. На него.
– Все равно прости.
Мы замолчали на несколько секунд, глядя друг другу в глаза.
Уже второй апрель подряд в твой жизни появляется мерзкий самодовольный парень.
– Как ты меня нашел? – спросила я.
– Мне сказали, что тебе стало нехорошо и тебя унес какой-то тип, – брезгливо произнес Антон.
– Из-за вида крови, – выдохнула я. – Вчера я не боялась крови. А сегодня…
Тропинин спросил вдруг осторожно:
– Он тебя как-то обидел?
Хоть голос его был мягок, я знала, что за напускным нордическим хладнокровием прячется пылкий нрав.
– Нет, – покачала я головой.
Он взял мои руки в свои.
– Я поняла, что это не тот человек, с которым я должна общаться, – пришлось признаться мне.
– Рад, что ты это поняла, – медленно кивнул Антон. И я вдруг подумала, что он, наверное, заранее знал, как и Нинка, что наше с Кезоном общение ни к чему хорошему не приведет. Только Антон молчал: он не хотел выглядеть ревнивцем, ограничивающим мою свободу. И он верил мне.
– Не потому, что он плохой. Мне кажется, он хороший человек. Но я правда считала его своим другом. А он… Ты ведь слышал: он сказал, что я ему нравлюсь, – призналась я, потрясенно глядя на своего парня. – Просил дать ему шанс. Говорил ерунду. Боже…
Антон приподнял бровь и вдруг усмехнулся:
– Ему не стоило забывать, что тебе нравлюсь я.
Наши лбы соприкоснулись.
– Я люблю тебя, – мой голос был нежен, тих, но уверен. – Очень. Ты ведь знаешь, Антон. Но Кирилл был таким хорошим другом… Друг-музыкант, из другой страны, интересный и позитивный. Ну у кого такие друзья еще есть? Мне жаль, что так вышло. Ненавижу терять людей. Ненавижу, когда они уходят.
– Уходят только ненужные, – сказал Антон.
Он сел рядом, одной рукой обнял меня, а второй вытащил мобильник, позвонил Филу и попросил его прийти на лоджию.
И до того, как Филипп пришел, мы сидели в обнимку. Не целуясь, как обычно, не разговаривая, а молча.
В голове вился рой мыслей. Я все еще была в шоке.
Теперь ты можешь гордиться! В тебя влюблена звезда!
У меня лишь одна звезда – и ее свет греет меня сейчас.
– Ты думаешь о нем? – ревниво спросил Антон. – Думай обо мне. Всегда думай обо мне.
– В этом у тебя нет соперников, – призналась я. Я думала о нем постоянно: вспоминала, мечтала, строила планы…
– Я хочу на море, – зачем-то сказала я. – Мы ведь съездим?
– Летом. У меня будет несколько важных выступлений. У тебя – экзамены. А потом – съездим.
– И ты тоже будешь на экзаменах? – спросила я. Официально Антона перевели на заочное обучение.
– Как знать, – отвечал он. И снял с моей руки потрепанный браслет.
Пионы было жалко – как и дружбу с Кириллом. И до сих пор не верилось, что отношения можно прекратить за десять минут.
