«Как я узнал твое имя? А как животные чувствуют страх? Как люди ощущают взгляд? Как чувствуется атмосфера дома, в котором они находятся? Конечно, не все обладают этой чувствительностью – но они сами своими предрассудками закрывают себе путь. Но даже те из них, кто ею обладают, обычно считают это чем-то вроде искусственного самовнушения. Предельно четко и ясно чувствуют некоторые – и все-таки не верят! Отмахиваются, отнекиваются, в то время как могли бы изучать эти явления. Но люди с таким трудом признают все, что поднимает их существо и их представление о себе, поэтому многим показаний очевидцев недостаточно – они судят по своему существу о вещах в мире. Но наука может подтвердить это – и ваша наука должна, наконец, уделить этому должное внимание. Ваша наука уже изучила немало законов физического мира – но теперь пора изучать законы мира духовного. Собственно, вам так давно было сказано о главных из них – много-много столетий тому назад, но для многих они остались пустой грамотой на бумаге, которую они уважают, но не соблюдают».
«Что это за законы? Что же вам говорилось? Люби ближнего, умей найти радость в любом труде, умей быть мужественным, учись нести добро в мир. Простые слова. Огромный смысл и мудрость – и знание тоже. Сколько же людей каждый день помнят об этом и живут так?»
«Кто я? Ведь в первый раз, когда я пришел к вам, ты посчитал меня, наверное, каким-нибудь призраком, верно? Но, как видишь, я тоже живой человек. Просто я говорю то, о чем многие еще не знают. Некоторым знавшим и забывшим – напоминаю».
«Почему я должен буду скоро уйти? Потому, что мой путь зовет меня, и я должен следовать ему. Мне еще многое предстоит сделать».
Такие беседы у нас были по вечерам. Я, Джим и Лаура – все мы вместе собирались перед домашним камином и как завороженные слушали его. Может быть потому, что он говорил правду?
* * *
Помню, был один день, когда сердце мое билось тревожно. Я не мог найти себе покоя, как будто что-то печальное должно было случиться.
Я шел по нашей улице, когда заметил Лауру и трех взрослых парней, окруживших ее. Затем до меня долетели ее плач и слова: «Пожалуйста, умоляю вас, не надо!»
Изо всех сил я побежал вперед. Ветер бил в лицо, и картина постепенно открывалась передо мной: трое парней окружили ее, один держал за волосы, а двое других срывали с нее одежду. Они открыто делали все это – и не боялись. Никто, никто из редких проходящих мимо людей даже не стал вмешиваться, хотя вместе они могли бы остановить это насилие.
С разбегу я набросился на одного из нападавших и повалил его на спину – стал молотить кулаками, не глядя. Желание защитить Лауру настолько сильно загорелось в моей груди, что я уже не чувствовал боли, когда двое других оторвались от плачущей Лауры и схватили меня. Я не чувствовал боли, когда один из них ухватил меня за волосы, а другой за куртку так, что я уже не мог пошевельнуться. Я не чувствовал боли, когда меня стали бить кулаками в грудь. Я не чувствовал боли, когда упал на землю, и меня стали пинать ногами. Я не чувствовал боли тогда. Боль пришла потом.
Маленькая струйка крови текла из разбитого носа и губ, оставляя вязкий красный след на тротуаре. Трое парней гоготали и раздевали плачущую и умоляющую их не делать этого девушку – умоляющую напрасно. Не знаю, сколько прошло времени – я не помню. Но вот последующее я помню предельно ясно.
– Вы сейчас же оставите ее и уберетесь прочь. Немедленно! – до боли знакомый и в тот момент уже какой-то предельно каменно-твердый голос разлился в пространстве.
Еле ворочая головой, я все-таки сумел повернуть ее – и увидел стоящего рядом со мной Ричарда. Не таким, совсем не таким был его голос, когда он говорил с нами – сейчас он был очень жестким и одновременно исполненным огромной силы. Я плохо помню те мгновения, глаза застилал какой-то красный туман – но многое все же помню…
При его словах парни оторвались от плачущей и стонущей Лауры и повернулись к нему.
– Немедленно! – повторил Ричард и сделал еще несколько шагов вперед.
– Ну, вот еще! Кто ты тут такой-то! – крикнул один из нападавших, но в его словах уже не было той вызывающей смелости от беззаконности и той уверенности, что была прежде.
– Я сказал – немедленно! Здесь не будет повторений. Можете убираться прочь, я вас не трону – вы сами уже создали себе не лучшие последствия своим поступком. Но сейчас вы уберетесь прочь!
– А ты попробуй нас выгнать, козел! – уже явно бравируя, крикнул все тот же парень.
Тогда Ричард шагнул вперед, резко вскинул правую руку вверх – в это мгновение, казалось, огненный клинок сверкнул на мгновение в его руке – или, быть может, мое помутненное сознание уже начало сводить меня с ума? – и он выставил руку вперед. – Сейчас же! – повторил он.
– Да чего же вы боитесь его! Нас же трое, а он один! – прокричал все тот же заводила и, видимо решив дать пример своим союзникам, резко рванулся в сторону Ричарда, выставив вперед свои кулаки.
