Он видел перед собой планету и континенты. Видел, как в различных местах планеты начинали появляться и росли темные пятна. Видел, как в других местах появлялись светлые точки, они тоже росли и расширялись, и сталкивались с темными волнами, и рассеивали их. Но их было очень мало – и наплывавшие темные волны поглощали многих без следа. Постепенно темные пятна заполняли и заполняли континенты один за другим – тогда какое-то бардовое пламя окружало их, и они исчезали с карты планеты, покрываясь огромной темной тучей. В такие мгновения дикий нечеловеческий смех заполнял пространство и заставлял его порывисто зажимать уши.
А потом внезапно земля затряслась, и он упал, сбитый с ног.
Казалось, сама планета начала разрываться на части. По всем улицам, насколько хватало его взгляду, внезапно пошли трещины – и из каждой такой трещины наружу начал прорываться подземный огонь. Новым толчком его отбросило прочь.
Сама земля начала полыхать. Неизвестный подземный огонь образовывал сначала небольшие пламенные точки, затем линии – и начинал сливаться и объединяться, поглощая все новые участки земли. Огонь подбирался к зданиям и они неизвестно как тоже начинали полыхать.
Но жителям этой грандиозной столицы, похоже, не было совсем никакого дела до происходящего вокруг бедствия. Через открытые двери очередного секс-танц клуба он мог видеть, как точно так же массы людей, плотно обнявшись, вертелись и в исступлении что-то орали – в уже полыхающем здании.
«Ведь они же погибнут, ведь они же сейчас умрут! Я должен их спасти!» – полыхнули мысли в полузатушенном болью от удара о мостовую сознании.
«Они уже умерли», – пришел откуда-то из глубины голос, – «ты ничем уже не можешь им помочь. Они сами сделали свой выбор. Своими мыслями и жизнями они сами вызвали гибель планеты – и свою собственную гибель».
Охватившее здание секс-танц клуба пламя становилось с каждой секундой все сильнее – теперь полыхали уже все этажи. Наконец, огонь добрался и до нижнего. В одно мгновение он поглотил исступленно кричащих и хохочущих людей – и в это же мгновение все стихло. Лишь продолжало бушевать пламя, и отблески его освещали некогда непроглядные улицы. Так продолжалось еще несколько минут – всего лишь несколько минут, навсегда врезавшихся в память. Так же, как и все последующие картины.
* * *
Картина изменилась. Город исчез.
Он стоял посреди роскошных зеленых ветвей деревьев какого-то сада.
Он поднял ввысь голову – и солнечные лучи осветили лицо. После страшных бардовых огней темного города – Господи, какая же это была благодать! По небу медленно проплывали облака и пролетали птицы, в лицо ему дул освежающий бодрящий ветер.
Он видел солнце живого мира, он видел свет. Тьма ушла, тьма исчезла, ее просто не было. Остались лишь прохладный дующий в лицо ветер, лишь раскачивающиеся из стороны в сторону зеленые кроны деревьев, лишь пролетающие по небу птицы и наполнивший душу восторг. Крик радости вырвался из груди – он кричал долго и громко. Он вновь был живым среди живых, он был в живом мире.
А потом он вновь получил ту удивительную возможность созерцать весь мир сразу, как на ладони. Он видел раскинувшиеся по континентам зеленые поля. Видел людей, работающих и живущих на них, на лицах их были улыбки – было видно, что они рады жить здесь и трудиться. Он чувствовал атмосферу счастья, разлитую над планетой. Он видел, как радостно и с воодушевлением работали люди – художники, поэты, простые пахари и рабочие, все от мала и до велика. Здесь не было ненужной и неважной работы. Он видел все это – и сердце его обливалось благодатью.
Он видел, как растут и появляются светлые точки, как они расширяются, как озаряют континенты, как эти светлые лучи возносятся к небу – и небеса планеты отвечают на них ослепительным завораживающим сиянием. Он видел, как озаряется атмосфера планеты, как она очищается от темных лучей и как свободно начинают дышать люди. Как они расправляют плечи, как на лицах их появляются улыбки счастья…
Он видел еще многое. Это были минуты, навсегда врезавшиеся в память. А потом уже иной мир нагрянул на него.
* * *
– Джон, что с тобой?! Очнись, Джон!
– А… что со мной?
– Это у тебя лучше спросить. Мы шли по парку, и ты вдруг внезапно покачнулся и упал. С тобой все в порядке?
– Да. Да… все… хорошо.
– Что с тобой случилось?
– Я… я не знаю. Просто… просто я видел два будущих и два выбора… два совершенно разных выбора. Как небо и земля – разных… Два пути. Понимаешь? Две дороги для людей, для человечества.
– Два выбора? Два пути? О чем ты говоришь, Джон? Похоже, ты действительно все-таки слишком сильно ударился головой при падении. Я не понимаю, о чем ты говоришь.
– Ничего. Уже скоро ты почувствуешь это и все поймешь. У тебя будет твой выбор. У каждого из нас есть наш выбор. А теперь, как считаешь, – может наперегонки до конца аллеи?
