Но живущие здесь, похоже, и не хотели ничего видеть, кроме лишь немногих вещей. Вот какой-то согнувшийся житель города вбежал в одно из зданий неподалеку. Человек повернул голову, чтобы разглядеть очередную вывеску. Крупными переливающимися темно-малиновыми буквами на ней значилось:
«Бои без правил. Жизнь – лишь мгновение в вечности. Смерть – освобождение». И ниже еще: «Собственность службы охраны жизни грандиозных жителей грандиозной столицы».
И снова ударивший в виски толчок мысли – «куда же я попал?»
* * *
Он брел и брел по улицам этого ночного города, и все новые и новые картины открывались его взору.
«Ближний – всего лишь человек. Ты – Бог. Докажи это! Лучшее оружие с военных складов! Жизнь – тюрьма. Смерть – освобождение». И ниже снова знакомые уже слова: «Собственность службы охраны жизни грандиозных жителей грандиозной столицы».
И снова, снова, снова… Ослепляющий свет бардовых огней…
«Виртуальный клуб «Иллюзия». Виртуальная модель столицы и ты – ее властелин. Почувствуй себя на месте Бога! Собственность корпорации Virtulex Enterprise».
«Рулетка судьбы. Твое вращение «барабана», смертный!» И опять чуть ниже приписка: «Место, где не бывает проигравших, ведь жизнь – проклятие, а смерть – освобождение!»
«Мы – не рабы. Дадим отпор агрессору! Проголосуй за проект «Прах». Каждому напавшему – по атомной бомбе!» Ниже: «Институт социологических исследований при Министерстве Нападения и Обороны».
Здания, здания, здания… Огни, огни, огни… Этот город сводил с ума. Что-то дергало и пыталось заставить его поступать так же, как все – так же, забыв обо всем, бежать в ближайший кабак, или секс-танц-клуб, или виртуальную «забегаловку» – и там на многие часы вновь забывать обо всем.
О том, кто ты есть. О том, кем ты должен быть. И о том, кем ты стал…
Казалось, что-то чудовищное легло на его плечи, пытаясь придавить, расплющить, обратить в ничто несогласного с этим порядком вещей. Сам город, казалось, пытался расправиться с дерзким вторжением, не соответствующим его сущности и его правилам жизни.
Он шел и шел уже который час – еле передвигал ноги. И все-таки он шел, надеясь хоть где-то встретить проблеск света. Но, куда бы он ни заворачивал, на каждой улице – все то же. Все те же горящие бардовым пламенем здания, все те же скорченные люди, с каким-то отсутствующим выражением глаз входящие и выходящие из них, все те же человеческие слова, неизменно складывающиеся в нечеловеческие фразы.
Он не мог уже идти, ему внезапно страшно захотелось лечь и умереть. Просто – лечь и умереть, чтобы только не видеть это, чтобы больше не увидеть этого никогда. Как страшный сон – не увидеть.
Еще шаг. Еще. Еще. Удар – и он обнял руками землю. Забытие…
* * *
Он открыл глаза и приподнял голову над землей, пытаясь вспомнить, что произошло. Различил какое-то здание перед собой – и резкая вспышка озарила память. «Н-е-е-т-т-т! Только не здесь! Только не здесь снова!»
Это был не сон – это был все тот же город. Ничего не изменилось, разве что стало еще темнее – видимо, ночь уже полностью вступила в свои права. Тогда он вновь уронил голову на землю и застонал от отчаяния и безысходности. Он не хотел здесь жить – и должен был. Зачем? Зачем? Зачем?!
Тишина. Гробовая тишина. Ночной город уже спал.
Молча он лежал на вымощенной черным мрамором гранитной мостовой – и так же молча слезы текли из глаз, оставляя за собой прозрачный след. Он не помнил, что было потом – милостивая память стерла для него последние мгновения. Когда он вновь очнулся, то помнил лишь свое отчаяние и город, в котором он был, – город, темной громадой заслонивший солнце.
Он отчетливо помнил все это. Он помнил еще многое. Он помнил, как затем поднялся и вновь медленно побрел по улицам. Пошел – уже не зная, куда. Ему надо было хоть куда-то идти, надо было делать хоть что-то, чтобы только не думать об ужасах этого мира – ужасах, созданных его же жителями.
Он шел мимо открытых зданий секс-танц клубов и видел сотни и сотни обнявшихся полуобнаженных тел, в пляске под разрывающий бой какого-то ритма прыгающих и вертящихся.
Видел, как тройка неизвестных людей на улице дружно воткнули себе в руки длинные напоминающие шприцы устройства, после чего с довольным выражением на лицах повалились прямо здесь же на мостовую.
Видел, как в каком-то переулке, в который он случайно завернул, трое людей порывисто прижались друг к другу и начали быстро снимать друг с друга одежду, а затем упали на землю и начали кататься по ней.
Он видел еще многое. Ему не давали это не видеть.
