Иномирье – так условились называть свой мир его обитатели. Здесь не работали привычные для Проявленных Миров законы физики, химии, биологии и множества иных так называемых «наук». Мир этот сам был наукой для своих обитателей. Иномирье служило своеобразным связующим узлом между всеми проявленными мирами – точкой входа и выхода из них одновременно. Множественные порталы, соединявшие Иномирье с иными мирами и представляющие собой редчайшие по своей природе разрывы ткани времени и пространства, были щедро разбросаны по его собственному пространству рукой своего создателя. Вход в один из таких порталов становился рождением в связанном с ним проявленном мире, а в ходе так называемой смерти мог быть совершен возврат через порталы-рифты назад в него же. Такой переход всегда сопровождался облачением в ту внешнюю форму-оболочку, которая была привычной для обитателей каждого из проявленных миров, и, только оставив ее, было возможно вновь вернуться в родное, обладавшее множеством измерений, Иномирье через функционирующий портал-рифт.
Когда-то, на заре освоения этого мира, когда точные местоположения этих порталов еще не были широко известны, первопроходцы часто становились невольными жертвами различного рода казусов, связанных с этими рифтами, по неосторожности переносясь – и, таким образом, рождаясь – то в одном проявленном мире, то в другом.
Время в Иномирье текло своим, особенным образом, и путешествия в иные миры, пусть даже самые длительные, занимали, как правило, не более одного иномирового года – но, несмотря на это, даже такое временное отсутствие любого из Духов могло породить множество вопросов самого разного толка у знавших его лично собратьев. Вот что бы сказала жена какого-нибудь гуманоида из системы Альфа-Центавра, если бы ее муж ушел осматривать местные окрестности и вернулся спустя целый год? У жителей Иномирья, конечно, не было привычных для проявленных миров делений на социальные группы (иначе бы не смогло родиться Братство), и жили они бесконечно дольше их обитателей, но случайное блуждание по проявленным мирам тоже, как правило, не входило в их повседневные планы. Поэтому, после точного картографирования всех найденных на текущий момент рифтов, доступ к ним был строго ограничен исключительно для членов Братства, Вольных Странников и представителей Верховного Совета. И каждое такое рождение в проявленном мире обязательно сопровождалось своей собственной Миссией.
– Касательно вашей последней Миссии на планете Земля в звездной системе галактики Млечного Пути, командор, – продолжал лидер Братства, – как вы, должно быть, помните, мы отправили вместе с вашей группой еще одну, в которую входил ваш, по земным и духовным меркам, брат. И вы должны были…
Братство родилось как ответ на то зло, под которым содрогались – подчас до самых своих оснований – некоторые из проявленных миров, и в течение нескольких тысяч иномировых лет стало широко известно не только в своем собственном Иномирье, но даже и в некоторых из проявленных миров. Кто-то называл его Братством Духа, иные – Братством Света, иные – Рыцарями Сияющего Сердца, а наиболее уважающие его почитатели – даже Ангельским Братством. Вступая в Братство, каждый Дух Иномирья брал на себя обязательства по строжайшему выполнению его кодекса и заветов, основанных на добре, чести и справедливости. Служение делу Братства принимало множество форм в соответствии с наиболее ярко выраженными у его членов проявленными способностями.
Была в нем, к примеру, школа Псионики, члены которой специализировались на телепатии – искусстве читать мысли и ощущать чувства жителей проявленных миров и, чего греха таить, также и обитателей своего собственного мира. Это был исключительно полезный навык, особенно для молодых проявленных миров – и команды, идущие на миссию в какой-либо из них, всегда, как правило, включали в себя как минимум одного псионика.
Из других наиболее широко известных в стенах Братства школ была школа Творчества, адепты которой специализировались на мысленной визуализации идей и объектов. Подкрепленная верой мысль была основным строительным элементом Иномирья, а путем ее усиленной концентрации можно было создавать в нем не только отдельные новые предметы и наполненные ими пространства, но и в исключительных случаях даже влиять на определенные события и обстоятельства – как в Иномирье, так и в проявленных мирах.
Проявленные же миры такой роскошью, к сожалению, не обладали – но и в них адепты школы Творчества могли проявить свои дарования в доступной им форме – словесной, музыкальной, художественной и множестве иных, в зависимости от того, в каком по уровню развития цивилизации мире им предстояло рождаться.
