– Уже несколько месяцев, доктор. Я сам себе места не нахожу! Мне стало казаться, что вся моя текущая так называемая жизнь совершенно неуместна в том смысле, что я совершенно не на своем месте. Что я способен делать что-то иное, гораздо более значимое, что-то по-настоящему стоящее…
– Ну как же это не на своем месте, голубчик? – с улыбкой ответил ему доктор, между делом холодно и изучающе скользя стального цвета глазами по лицу пациента. – У вас очень престижная должность руководителя совета директоров одного из крупнейших банков нашей страны – а это значит, что никакого материального дискомфорта вы совершенно не должны испытывать. Я ведь прав?
– Дело не в нем, доктор. К чертям этот комфорт! Мне страшно. Теперь мне с каждым днем становится все более страшно прожить не своей жизнью, понимаете?
– Так уж прямо и к чертям? – и доктор вновь обнажил с десяток золотых коронок, привстав со стула и начав неспешно ходить по кабинету. – А с чего все это у вас началось, не расскажете?
– Понимаете, шесть месяцев тому назад я… я увидел сон. Очень необычный сон. Мне такие снились только в д… де… в периоде, когда я был очень физически мал и слаб. И в этом сне я… я летал, доктор! Сначала я был огромной бабочкой с прекрасными цветастыми крыльями, которая порхала от цветка к цветку, а потом внезапно превратился в могучую синекрылую птицу, взмывающую высоко-высоко в поднебесье и камнем пикирующую вниз, а потом…
– Достаточно! – внезапно резко оборвал его доктор, высоко подняв руку. – Вы же знаете, что министерство здравосохранения категорически запретило испытывать чувства радости и восторга в связи с тем, что они приводят к необратимым последствиям в организмах наших пациентов – и тем более пытаться заразить этими чувствами других, что вы сейчас как раз и попытались сделать!
– Я… про… простите, доктор, – и Джош смущенно опустил голову. – Я не знал, что оно заразительно.
– О, еще как заразительно. Однажды, примерно две тысячи ваших лет тому назад, мы уже боролись с самой настоящей эпидемией! К счастью, в тот раз нам удалось одержать верх. И мы как мировые врачи не хотим, чтобы этот планетарный инцидент вновь повторился, понимаете?
– По… понимаю.
– Расскажите подробнее о том, о чем вы думаете и что ощущаете в последнее время.
– Временами я стал ощущать и вести себя как р… ре… как же называется это слово? – нахмурился пациент, точно силясь превозмочь невидимый барьер в памяти. – Ре… ребе… ребенок! Я точно вновь стал ребенком, доктор. После того злополучного сна я на короткие часы своей жизни совершенно перестал ощущать столь нормальные и привычные мне и всем моим знакомым ощущения печали, скуки и внутренней тоски.
Сначала я стал улыбаться, доктор – но… но не совсем той улыбкой, которой вы улыбаетесь сейчас, глядя на меня. Потом внутри меня стал рождаться какой-то внутренний смех – но это был не тот смех, которым сейчас смеются люди во время общественных торжеств и празднеств. Потом… потом что-то изменилось в моем зрении – и вся моя жизнь стала выглядеть для меня такой смешной и такой… нелепой. Я стал ощущать себя точно робот, день за днем выполняющий рутинные социальные задачи, но так и не способный найти время для того, чтобы… чтобы жить, доктор. Будто до этого я вовсе и не жил, понимаете? Будто до этого я точно спал – и только в том самом ужасном сне по-настоящему, взаправду проснулся.
Постепенно я перестал бояться открыть кому-то свою д… ду… черт, что же вы сделали с этим словом, совсем забыл его… душу! Я стал как р… ребенок легко сходиться с новыми людьми и без привычных мне сожалений и тоски при необходимости расставаться с ними. Я начал чувствовать, что внутри них… что внутри них есть что-то точно такое же, живое. Что эти взрослые люди – они… они дети, доктор, просто… просто это навеки замолчавшие дети, точно им насильно заклеили рот, чтобы они не кричали от восторга. Чтобы они плакали от боли и тосковали по несбывшемуся обещанному им свыше счастью…
Я перестал бояться грядущего и примирился со своим прошлым. Мне стало казаться, что причинять другим ту боль, которую постоянно испытывал я сам, как-то совершенно бесчеловечно. А потом, в один из дней, когда я возвращался домой с работы, я… у меня было немного свободного времени, такое очень редко ныне случается, но все же… и я… в общем… стыдно в этом признаться, но я… я поднял свой взгляд на небо, доктор, и там… там было солнце! О, как ослепительно ярко оно светило всем нам! Какой радостью оно наполнило меня в тот миг… вся столь привычная мне тоска в одно мгновение растаяла под его теплыми ласкающими лучами. В тот… ужасный момент… мне захотелось закричать от восторга, потому что я вновь на краткий миг ощутил себя живым. Вы меня понимаете, доктор? Черт возьми, наверняка вы даже не представляете, что это такое – чувствовать себя живым!
