Когда нападающие добрались до третьего этажа, Салливен открыл дверь укрепленного помещения и вышел, подняв руки над головой.
Прочие – около сотни человек – последовали за ним.
Их согнали в приемную комнату начальственного кабинета и обыскали. Возникла сбивавшая с толку перепалка между двумя группировками иранцев, и Салливен понял, что люди аятоллы прислали спасательный отряд, – предположительно в ответ на телефонные звонки Чарли Нааса и военного атташе, – и спасатели прибыли на третий этаж одновременно с нападавшими.
Внезапно окно зазвенело от выстрела.
Все американцы бросились на пол. Один из иранцев, похоже, решил, что выстрелил кто-то находящийся в комнате, и молниеносно направил свой автомат «АК-47» на лежавших на полу пленников; затем Барри Роузен, пресс-атташе, заорал на фарси: «Это стреляли снаружи! Это стреляли снаружи!» В этот момент Салливен обнаружил, что лежит рядом с двумя журналистами, которых ранее видел в наружном офисе. «Надеюсь, вы записываете все это в ваши блокноты», – съязвил он.
В конце концов их вывели во двор, где Ибрагим Язди, новый заместитель премьер-министра, извинился перед Салливеном за нападение.
Язди также выделил Салливену личное сопровождение – группу студентов, которые отныне будут нести ответственность за безопасность посла США. Руководитель этой группы объяснил Салливену, что они были хорошо подготовлены для его охраны. Они изучили его личность и были знакомы с путями его передвижения, ибо до недавних пор их задачей было убить его.
К вечеру Кэйти Галлахер позвонила из больницы. Ей дали какое-то лекарство, которое решило ее проблему, по крайней мере временно, и она пожелала вновь присоединиться к своему мужу и прочим в доме Лу Гёлца.
Джо Поше не хотел, чтобы кто-либо из команды с «незапятнанной репутацией» покидал этот дом, но ему также не хотелось, чтобы иранцам стало известно, где они находятся. Поэтому он позвонил Гуламу и попросил его забрать Кэйти из больницы и привезти ее на угол улицы, где женщина встретится со своим мужем.
Кэйти прибыла около семи тридцати. Ей стало лучше, но Гулам рассказал ей устрашающую историю.
– Они обстреляли наши номера в отеле, – сообщила Кэйти.
Гулам отправился в «Хайатт», чтобы оплатить счет «ЭДС» и забрать оставленные там чемоданы. Номера были разгромлены, повсюду виднелись выбоины от пуль, а багаж был растерзан в клочья.
– Только наши номера? – полюбопытствовал Хауэлл.
– Да.
– Он узнал, как это произошло?
Когда Гулам явился, чтобы оплатить счет, менеджер отеля сказал ему:
– Кто, черт возьми, эти люди – ЦРУ?
Очевидно, в понедельник утром, после того как все сотрудники «ЭДС» покинули отель, его захватили революционеры. Они перепугали всех американцев, требуя их паспорта и показывая фотографии двух человек, которых искали. Как менеджер, так и все прочие не опознали мужчин на фотографиях.
Хауэлл принялся гадать, что же так вывело революционеров из себя, заставив их учинить в номерах разгром. Возможно, их мусульманскую чувствительность оскорбили обширные запасы бара Гейдена. Гейден также оставил в своем люксе магнитофон, использовавшийся для диктовки, некоторые прослушивающие микрофоны для записи телефонных разговоров и детскую портативную рацию. Революционеры могли счесть, что это была разведывательная аппаратура ЦРУ.
В течение того дня смутные и тревожные сведения о том, что происходит в посольстве, дошли до Хауэлла и команды «с незапятнанной репутацией» через слугу Гёлца, который обзванивал своих друзей. Но Гёлц вернулся, когда все прочие ужинали, и после пары порций крепкой выпивки выяснилось, что он легко отделался, проведя большую часть времени, распластавшись на своем толстом брюхе на полу в коридоре. На следующий день дипломат возвратился за свой рабочий стол и заявился вечером домой с хорошими новостями: в субботу начнутся эвакуационные полеты, и членов команды с «незапятнанной репутацией» отправят первым рейсом.
Хауэлл подумал: у Дадгара на этот счет могут быть иные планы.
В Стамбуле у Росса Перо возникло ужасное ощущение, что вся операция выходит из-под его контроля.
Через Даллас до него дошли известия, что посольство США в Тегеране захвачено революционерами. Поскольку Том Уолтер еще раньше разговаривал с Джо Поше, он также знал, что команда «с незапятнанной репутацией» планировала как можно скорее перебраться на территорию посольства. Но после нападения на посольство почти все телефонные линии связи с Тегераном были отключены, а Белый дом монополизировал несколько оставшихся. Так что Перо не знал, находились ли его сотрудники в посольстве во время нападения, а также какой опасности они подвергались, если все еще оставались в доме Гёлца.
