На крыльях орла полностью

Самым важным элементом в его психологической кампании была имитация налета на тюрьму. Саймонс был совершенно уверен, что тюрьма не окажется точно такой, как ее описал Кобёрн, и что этот план придется изменить. Налет никогда не происходил в соответствии с разработанным сценарием – это было известно ему лучше, нежели кому-либо еще.

Репетиции налета на Сон Тей длились неделями. На военно-воздушной базе Эглин Эр во Флориде была построена точная копия лагеря для военнопленных из брусьев два на четыре и маскировочной ткани. Чертов макет приходилось убирать по утрам перед восходом солнца и вновь устанавливать ночью, потому что русский спутник-разведчик «Космос-355» каждые сутки дважды пролетал над Флоридой. Но это была отличная вещица: в этом макете были воспроизведены каждое чертово деревце и канава тюрьмы Сон Тей. И потом, после всех этих репетиций, когда они пошли на настоящее дело, один из вертолетов – тот, в котором находился Саймонс – приземлился не в том месте, где полагалось.

Саймонс никогда не забудет тот момент, когда он осознал эту ошибку. Его вертолет вновь поднялся в воздух, выгрузив налетчиков. Перепуганный вьетнамский часовой выскочил из укрытия, и Саймонс выстрелил ему в грудь. Разразилась стрельба, ослепительно полыхнула вспышка, и Саймонс увидел, что окружающие его здания не были зданиями лагеря Сон Тей.

– Возвращай этот гребаный вертолет обратно сюда! – рявкнул полковник своему радисту. Он приказал сержанту включить проблесковый огонь, чтобы указать участок посадки.

Ему стало понятно, где они оказались: в четырехстах ярдах от Сон Тей, на участке, отмеченном на разведкартах как школа. Но это была не школа. Повсюду располагались подразделения противника. Это был барак, и Саймонс понял, что ошибка пилота вертолета была удачной, ибо теперь он мог запустить упреждающую атаку и уничтожить сосредоточение вражеских сил, которое в противном случае могло бы поставить под угрозу всю операцию.

Это была как раз та ночь, когда он стоял у барака и застрелил восемьдесят человек в нижнем белье.

Нет, операция никогда не происходила в соответствии с планом. Но приобретение сноровки в исполнении плана было в любом случае лишь половиной цели репетиции. Другой частью операции – и, как в случае с сотрудниками «ЭДС», важной частью – было выучиться действовать совместно как одна команда. О, они уже были великолепны в роли интеллектуальной команды – дайте каждому из них кабинет, секретаря, телефон, и они компьютеризируют весь мир, – но совместная работа руками и телами была чем-то иным. Когда эти парни приступили к ней 3 января, у них спуск весельной шлюпки на воду одной командой превратился бы в проблему. Через пять суток они действовали подобно машине.

И это было все, что могло быть сделано здесь, в Техасе. Теперь им предстояло взглянуть на настоящую тюрьму.

Пришло время ехать в Тегеран.

Саймонс известил Стоффера, что он вновь хочет встретиться с Перо.

Пока команда спасателей тренировалась, президенту Картеру представился последний шанс предотвратить кровавую революцию в Иране.

И он упустил его.

Вот как это произошло…

4 января посол Уильям Салливен улегся умиротворенным в постель в своей личной квартире в большой прохладной резиденции на территории посольства на пересечении авеню Рузвельта и Тахт-и-Джамшида в Тегеране.

Шеф Салливена, государственный секретарь Сайрус Вэнс был занят на переговорах в Кэмп-Дэвиде весь ноябрь и декабрь, но теперь он возвратился в Вашингтон и сосредоточился на Иране – и, между прочим, это было заметно. Сразу прекратились неопределенность и нестабильность. Телеграммы, содержавшие указания Салливену, стали четкими и решительными. Что наиболее важно, Соединенные Штаты наконец обрели стратегию для борьбы с кризисом: они собирались разговаривать с аятоллой Хомейни.

Это был собственный замысел Салливена. Теперь он был уверен, что шах вскоре покинет Иран, а Хомейни триумфально возвратится. Его задачей, считал посол, было сохранить отношения Америки с Ираном путем изменения правительства таким образом, чтобы Иран все еще оставался оплотом американского влияния на Ближнем Востоке. Это можно было осуществить, помогая иранским вооруженным силам оставаться сплоченными и продолжая американскую военную помощь новому режиму.

Салливен позвонил Вэнсу по безопасной телефонной связи и просветил его как раз на этот предмет. США должны направить эмиссара в Париж для встречи с аятоллой, настаивал Салливен. Хомейни следует известить, что основной обеспокоенностью Соединенных Штатов было сохранить территориальную целостность Ирана и отвести советское влияние; что американцы не хотят видеть усиливавшуюся битву в Иране между армией и исламскими революционерами; и что, как только аятолла придет к власти, США предложат ему ту же самую военную помощь и продажу оружия, которую они обеспечивали шаху.