Хауэлл решил отказаться от своей первоначальной переговорной позиции, заключавшейся в том, что «ЭДС» не может оплатить залог из-за американского закона о ценных бумагах. Было равным образом бесполезно требовать изложить обвинения против Пола и Билла, а также привести имеющиеся на то свидетельства: Дадгар мог увильнуть от ответа, заявив, что расследование все еще ведется. Но у Хауэлла не было в распоряжении новой стратегии для замены старой. Он играл в покер, не имея карт на руках. Возможно, сегодня Дадгар сдаст ему кое-какие.
Дадгар начал с объяснения, что персонал Организации социального обеспечения хочет передачи ей «ЭДС» того, что было известно как «Центр данных 125».
Этот небольшой компьютер, вспомнил Хауэлл, управлял платежной ведомостью и пенсиями для персонала Организации социального обеспечения. Все, чего хотели эти люди, так это получать свое собственное жалованье, невзирая на то, что иранцы, в общем-то, не получали свои пособия по социальному обеспечению.
Кин Тейлор сказал:
– Эта задача не так проста. Подобная передача была бы чрезвычайно сложной операцией, требующей большого числа квалифицированных специалистов. Конечно, все они теперь находятся в Штатах.
Дадгар ответил:
– Тогда вы должны вернуть их сюда обратно.
– Я не настолько глуп, – отрезал Тейлор.
Сработала быстрая реакция, приобретенная за время службы в военно-морских силах, подумал Хауэлл.
Дадгар заявил:
– Если он будет выражаться подобным образом, то отправится в тюрьму.
– Как и мой персонал, если я возвращу его в Иран, – сказал Тейлор.
В разговор вклинился Хауэлл:
– Не могли бы вы предоставить юридическую гарантию, что любой из возвратившихся не будет арестован или каким-либо образом подвергнут преследованию?
– Я не могу предоставить официальной гарантии, – ответил Дадгар. – Однако я лично дам вам мое честное слово.
Хауэлл бросил тревожный взгляд на Тейлора. Тейлор не проронил ни слова, но выражение его лица яснее ясного гласило, что он не даст и ломаного гроша за честное слово Дадгара.
– Безусловно, мы могли бы изучить способы организации этой передачи, – сказал Хауэлл. Дадгар наконец дал ему что-то для ведения торга, хотя это было немного. – Конечно, должны быть гарантии. Например, вы должны подтвердить, что оборудование было передано вам в хорошем состоянии… – Хауэлл боксировал с воображаемым спарринг-партнером. Если центр данных и будет передан, то ценой станет освобождение Пола и Билла.
Дадгар разрушил этот замысел следующим же предложением.
– Каждый день моим следователям подаются новые жалобы против вашей компании, жалобы, которые оправдывают увеличение залога. Однако, если вы будете сотрудничать в передаче «Центр данных 125», я могу взамен проигнорировать эти жалобы и воздержаться от увеличения залога.
Тейлор воскликнул:
– Черт побери, это не что иное, как шантаж!
Хауэлл понял, что «Центр данных 125» был отвлекающим маневром. Дадгар поднял этот вопрос, несомненно, по требованию чиновников министерства, но он не интересовал его настолько, чтобы предложить какие-либо серьезные уступки. Что же
Хауэллу пришел на ум Лючо Рандоне, бывший сокамерник Пола и Билла. Предложение Рандоне о помощи было принято менеджером «ЭДС» Полом Буча, который отправился в Италию навести справки в компании Рандоне «Кондотти д’аква». Буча сообщил, что эта компания строила жилые дома в Тегеране, когда у их иранских финансистов иссякли средства. Естественно, компания прекратила строительство, однако же многие иранцы уже внесли деньги за строившиеся квартиры. С учетом создавшейся атмосферы было неудивительно, что обвинили во всем иностранцев, а Рандоне в качестве козла отпущения посадили в тюрьму. Компания нашла новый источник финансирования и возобновила строительство, а Рандоне в это время вышел из тюрьмы; весь пакет сделки был устроен иранским адвокатом Али Азмайешем. Буча также сообщил, что итальянцы не переставали твердить: «Помните, Иран всегда останется Ираном, он никогда не меняется». Он воспринял это как намек, что частью сделки была взятка. Хауэллу также было известно, что традиционным каналом для уплаты взятки был гонорар адвоката: адвокат выполнит работу, скажем, на тысячу долларов, но будет уплачена взятка в десять тысяч, затем он выставит своему клиенту счет на одиннадцать тысяч долларов. Этот намек на коррупцию нервировал Хауэлла, но, невзирая на это, он отправился на встречу с Азмайешем, сообщившим ему: «У «ЭДС» не юридическая проблема, а деловая». Если «ЭДС» сможет достичь делового соглашения с Министерством здравоохранения, Дадгар исчезнет. Азмайеш не упоминал про взятку.
Все это началось, подумал Хауэлл, как деловая проблема: покупатель не в состоянии заплатить, поставщик отказывается продолжать работу. Возможен ли компромисс, по которому «ЭДС» включит компьютеры, а министерство заплатит по меньшей мере хоть какие-то деньги? Он решил задать вопрос Дадгару напрямую.
– Посодействует ли этому, если «ЭДС» проведет переговоры по изменению ее контракта с Министерством здравоохранения?
