– Это могло бы чрезвычайно посодействовать, – ответил Дадгар. – Это не было бы юридическим решением нашей проблемы, но это могло бы стать практическим решением. В противном случае было бы жаль всю работу, проделанную по компьютеризации министерства.
Интересно, подумал Хауэлл. Они хотят современную систему социального обеспечения или вернуть деньги обратно. Заключение Пола и Билла в тюрьму с залогом в тринадцать миллионов долларов было их способом поставить «ЭДС» перед выбором из двух вариантов – и никаких других. Наконец-то мы дошли до прямого разговора.
Он решил идти напролом.
– Конечно, не может быть и речи о начале переговоров, пока Чьяппароне и Гейлорд все еще в тюрьме.
Дадгар ответил:
– Все равно, если вы берете обязательство по честным переговорам, министерство свяжется со мной, и обвинения могут быть изменены, залог может быть уменьшен, а Чьяппароне и Гейлорд даже могут быть освобождены под свои личные гарантии.
Ничто не может быть проще этого, подумал Хауэлл. «ЭДС» лучше бы связаться с Министерством здравоохранения.
С тех пор как министерство перестало оплачивать счета, сменилось два правительства. Доктора Шейхолислами-заде, отбывавшего заключение в тюрьме, сменил некий генерал; а затем, когда премьер-министром стал Бахтияр, генерала, в свою очередь, заменил новый министр здравоохранения. Кто, гадал Хауэлл, был этот парень и каков он?
– Вам звонит мистер Янг из американской компании «ЭДС», министр, – доложил секретарь.
Доктор Размара сделал глубокий вдох.
– Скажите ему, что американские бизнесмены больше не могут поднимать телефонную трубку, звонить министрам иранского правительства и ожидать того, что могут разговаривать с нами, как со своими сотрудниками, – отчеканил он. Министр повысил голос: – Эти времена прошли!
Затем он попросил досье «ЭДС».
Манучехр Размара на Рождество побывал в Париже. Получив французское образование – он был кардиологом – и женившись на француженке, доктор считал Францию своим вторым домом и бегло говорил по-французски. Размара также состоял членом Иранского национального медицинского совета и являлся другом Шахпура Бахтияра. Когда Бахтияр стал премьер-министром, он позвонил своему другу Размаре в Париж и попросил его вернуться на родину, чтобы стать министром здравоохранения.
Досье «ЭДС» было передано ему доктором Эмрани, заместителем министра по социальному страхованию. Эмрани пережил две смены правительства: он был здесь, когда начались все неприятности.
По мере того как Размара читал дело, гнев закипал в нем все сильнее. Базовая цена контракта составляла сорок восемь миллионов долларов, причем оговорка о скользящей шкале цен доводила ее до возможных девяноста миллионов. Размара вспомнил, что в Иране работали двенадцать тысяч врачей, обслуживавших население в тридцать два миллиона человек, и что там насчитывалось шестьдесят четыре тысячи деревень без водопроводов. Далее он пришел к выводу, что те, кто подписал эту сделку с «ЭДС», были либо дураки, либо предатели, либо и то и другое вместе. Каким образом они
Они понесут должное наказание. Эмрани подготовил это досье для специального суда, который в уголовном порядке преследовал коррумпированных чиновников.
Три человека сидели в тюрьме: бывший министр Шейхолислами-заде и два его заместителя, Реза Негхабат и Нили Араме. С ними поступили так, как оно и следовало. Вина за передряги, в которые они попали, должна быть в первую очередь возложена на иранцев. Однако американцы также были виноваты. Американские бизнесмены и их правительство поощряли шаха в его безумных планах и наживались на них: теперь они должны пострадать. Более того, если верить этому досье, «ЭДС» была в высшей степени некомпетентна: по прошествии двух с половиной лет компьютеры все еще не работали. Однако проект по автоматизации настолько подорвал состояние департамента Эмрани, что старомодные системы также не функционировали, результатом чего стала неспособность Эмрани следить за расходами своего департамента. Это явилось главной причиной перерасходования бюджета министерством, говорилось в досье.
Размара отметил, что посольство США протестовало против заключения в тюрьму двух американцев, Чьяппароне и Гейлорда, потому что против них не выявили улик. Это было характерно для американцев. Безусловно, доказательства отсутствовали: взятки не оплачиваются чеками. Посольство также выражало беспокойство по поводу безопасности двух заключенных. Размара счел это смешным. Его беспокоила
