Множество факелов освещало пространство обширной пещеры. Тысячи ярких огней отражались в блестящих поверхностях причудливых колонн. Эти неровные столбы с кольцевыми наростами состояли из соединённых сталактитов и сталагмитов. Колеблющийся свет искрился на ровных золотых пластинках, которыми были выложены стены. Пол покрывали плиты из горного хрусталя, искусно отполированные до безупречной гладкости. В глубине зала, на помосте из чёрного мрамора высился роскошный трон. Массивные подлокотники и верх спинки царского кресла были щедро украшены синими сапфирами и красными рубинами. Сейчас престол пустовал, но вскоре его займёт Гард, Вождь Белоснежных подданных. Ведь сегодня наступил непростой день, такое событие случается раз в полгода. Великий Номбо желает насытиться и отдать свои уникальные соки. Такая традиция существовала вечно, поскольку Отец Божественных Эрлов бессмертен. Он не оставит без покровительства славных потомков.
Стайка юных самок шустро пробежалась по пещере, чтобы проверить, всё ли готово к приходу Правителя. И вот уже в зал вступил сам Всемогущий Гард. Концы его длинной мантии, покрытой дивными самоцветами, поддерживали четверо молоденьких эрлов. Голову властелина украшала затканная золотом и расшитая изумрудами высокая тиара. Многочисленная свита следовала за лидером. Он чинно взошёл по ступеням и уселся на троне. Помещение быстро заполнилось обитателями каменной страны. Ради такого события остановились все работы, что кипели не переставая в глубоких недрах гор.
Вождь поднял руки и торжественно воскликнул:
— О, Великий Номбо! Сегодня твои недостойные дети насытят тебя обильными дарами. Прими их. Мы покорно просим тебя.
После его слов все эрлы пали ниц и в один голос завыли:
— Отец отцов наших! О, Великий Номбо! Не прогневайся! Прими от смиренных детей своих щедрые подношения. Не откажи нам в особой милости! Одари благодатными соками. Одним — соком жизни, другим — соком смерти! В бальзамах твоих мы черпаем силу. О, Досточтимый Номбо!
Так дикари молились ещё некоторое время. Затем Гард подал знак. Все поднялись.
В апартаменты под охраной вступила группа краснокожих манаков. Несчастных юношей приготовили для жертвоприношения. Обнажённая кожа у обречённых туземцев блестела от слоя ритуального жира. Пленников подвели к подножию трона и заставили опуститься на колени. Те смиренно склонились, терпеливо ожидая своего неизбежного конца.
Властелин с напыщенным видом от собственного величия и в осознании важности события, медленно спустился по ступеням. Мигом подскочили слуги и сняли с Гарда одеяния. Он остался в одной набедренной повязке. От нетерпения на мощном торсе вождя подрагивал каждый налитой мускул. Эрл принял в крепкие руки острый меч, не спеша приблизился к пленным манакам и с лёгкостью, даже играючи, принялся отсекать головы несчастным жертвам. Одно за другим мёртвые тела заваливались набок. На хрустальных плитах пола растеклась большущая лужа крови, но жестокого эрла это нисколько не беспокоило. Наоборот, на морде палача отразился садистский восторг, из пасти струйкой потекла слюна.
По залу прокатился одобрительный гул:
— О, наш Высокочтимый Вождь! Ты достойный и самый любимый сын Великого Номбо! Мы, твои жалкие подданные, преклоняемся перед твоей властью!
Вождь передал меч слуге, поднялся по лестнице и степенно уселся на мягком сидении. Двое молодых эрлов поднесли властелину на большом блюде три отсечённых головы, с которых предварительно срезали макушки и обнажили мозг. Гард жадно принюхался к запаху изысканного яства. Затем с ворчанием принялся лакать и выгрызать из черепных коробок ещё тёплое подрагивающее содержимое. Время от времени тот отрывался от ритуальной трапезы, чтобы перевести дух, и с наслаждением проводил по перепачканной морде широким языком. Это варварство продолжалось до тех пор, пока все пятнадцать черепов убитых манаков не опустели.
Но этим дело не закончилось. Вождь сошёл с пьедестала и приблизился к трупам, уложенным в ряд. Взял в руки острый тесак и с навыками заправского мясника начал разрубать тела на части. Причём вывалившиеся внутренности тут же алчно пожирал. Из всей требухи печень для живодёра неизменно оставалась лучшим лакомством. С хищным восторгом палач сжимал в окровавленных ладонях сочную плоть, ещё слегка трепещущую, и, тихонько поскуливая, старательно её облизывал. А после неторопливо поглощал, смакуя, чавкая и закатывая глаза от удовольствия. Наконец, обжора плотно набил утробу свежей мертвечиной. На остатки требухи сразу набросилась свора голодных слуг. Когда страшное пиршество завершилось, соучастники собрали куски мяса, какое не смели трогать, и сложили в корзины.
От обилия съеденного Гард отяжелел и по ступеням взбираться не спешил. Тогда его бережно положили на роскошные носилки и вновь водворили на троне. Вождь развалился на мягких подушках и с довольным выражением на сытой морде приготовился ко второму действию обряда.
