— Интересно... Как страстно вы это поведали! Такое не придумать! Это пережить и прочувствовать надо! В связи с этим у меня вдруг возник вопрос: “А вы свой характер с каким бы пожаром сравнили?”
Даже не задумываясь, Анатолий Петрович быстро ответил:
— Конечно, с верховым!
— А почему?
— Да потому, что я так же неукротим, так же порывист, так же целеустремлён! Любая преграда, кроме вдохновения и желания во что бы то ни стало её преодолеть, в моей душе ничего другого не вызывает! Больше скажу: если бы жизнь не воздвигала передо мной одну преграду за другой, то я, чтобы не впасть в апатию, сам бы их искал, а скорей всего, ставил бы перед собой такие проблемы, решить которые можно лишь живя самым настоящим образом на разрыв аорты!
— А не надоело жить, словно ходить по лезвию ножа, тем более вы теперь не один? Вот слышала, что вновь женились...
— Поначалу, честно говоря, внутренне против каждого нового назначения бунтовал. Но потом понял, что мной управляет не райком и не министры, а её величество Судьба, от которой, увы, не убежишь, против которой, к сожалению, восставать бессмысленно! Чтобы не тратить зря времени и не набивать лишних шишек, надо принять её такой, какой она есть, тем более, что судьба — это, прежде всего, суд Божий! Не подчинюсь ему — буду свыше осуждён на такие жуткие муки, что по сравнению с ними управленческие тяготы блаженством покажутся!..
Ещё много о чём хотелось управляющей банка спросить молодого директора самого большого в республике совхоза, тем более, что, как она от Клары Исааковны слышала, он на протяжение многих лет боролся с коварной болезнью и, можно сказать, как птица феникс из пепла, в конце концов, восстал из неё ещё более сильным, целеустремлённым, постигшим жизнь, а главное — понимающим, что ему в этой, такой сложной, настолько порой непонятной жизни надо! Но время поджимало, и она лишь с уважением на прощание ему по-дружески искренне сказала:
Ну что ж — и дальше живи по судьбе! И пусть ветер успеха подхватывает и несёт паруса твоего корабля! А я теперь знаю, за что Клара Исааковна прониклась к тебе, можно сказать, материнской любовью!
На улицу, к стоящей машине с водителем Петром, молодым парнем, кстати, мужем заместителя главного бухгалтера совхоза, Анатолий Петрович вышел не то что с душой, летящей на крыльях счастья, но довольный вполне своей поездкой в город. Хотелось ещё заехать в “Сельхозтехнику” к всесильному, пользующемуся у районного начальства непререкаемым авторитетом начальнику Геннадию Трифоновичу Наумову... Но вдруг страшно захотелось домой, к дорогой жене, чтобы посмотреть в её огромные, глубокие, как речной омут, красивые с лёгкой грустинкой глаза и до самого утра безнадёжно утонуть в них... И он несколько небольших, но важных вопросов по снабжению совхоза недостающей сенозаготовительной техникой для организации ещё одного звена решил по телефону, молодцевато сел в машину, добродушно улыбнулся водителю и с лёгкой душой распорядился возвращаться на всех парах домой.
За день взошедшее огневое солнце своими жаркими лучами сполна просушило полотно гравийно-песчаной трассы. Едва выехали на неё с городской бетонки, как за машиной поднялся, заклубился длинный шлейф серой, как ржаная мука, пыли, такой мелкой, что она, взвихренная дико вращающими колесами, буквально проникала через все щели в салон и, подрагивая, висела, словно случайно вплывшее в салон облако, воздушной плотной массой, оседая на голове и костюме, даже лезла в глаза и в нос, от чего время от времени приходилось, с опасением, дабы не удариться головой в лобовое стекло, неприлично чихать. Несмотря на то, что все угловые форточки были открыты под встречным углом, чтобы свежий воздух на скорости врывался в кабину, а боковые стекла дверок опущены до конца, было так душно, что дышалось с трудом. Однако это не мешало Анатолию Петровичу всю дорогу находиться в расслабленном состоянии и, как всегда, по выработанной за многие годы привычке, спокойно обдумывать вопрос за вопросом завтрашнего дня, чтобы с самого утра, не теряя ни минуты, отдавать необходимые распоряжения, от четкого, верного выполнения которых напрямую зависела успешная работа огромного организма организации, движимой усилиями почти двух тысяч рабочих, со всеми её многочисленными жизненно важными органами: мастерскими, кузницами, пилорамами, кормоцехами и т. д.
