Но как бы это ни было важно, как бы ни требовало полной самоотдачи, Анатолий Петрович нет-нет, да начинал нежно думать о Марии. Веря в небесные силы, он считал, что внезапно, можно сказать, что на пустом месте вспыхнувшая ссора было ниспослана с небес специально для него, чтобы он, обладая сильной волей, добрыми мозгами и честным сердцем, ставящий превыше всего вопросы совести и чести, как бы не одолевали его производственные заботы, не восхищала чужая красота, должен крепко зарубить себе на носу, что семья — священна! Всё, пусть даже свершаемое во вред ей не нарочно, является предательством её устоев. И подлежит незамедлительному искоренению без каких-либо рассуждений, вроде: да надо ещё подумать, посоветоваться со знающими людьми! Коли два человека заключили брачный контракт, не важно — на небесах, в загсе или просто на словах, — значит, они обязаны стать друг для друга тем животворящим огнём, с которым и в самую лютую стужу тепло! Другое, тем более навязываемое извне — чушь собачья, и цена ей — три копейки в самый базарный день! Любая любовь — это, прежде всего, костёр, а, как известно, чтобы он не прогорал, его надо постоянно питать нежностью, страстью и просто добрыми словами, исполненными глубокого участия в жизни дорогого человека!
21
Новый рабочий день Анатолий Петрович начал с небольшого совещания с управляющим центрального отделения и главным агрономом. Оба ещё не успели в полной мере изучить характер недавно назначенного директора и потому были не в силах предугадать, о чём пойдёт речь. И, войдя в кабинет, несколько смущённые его строгим, острым, словно насквозь пронизывающим взглядом, осторожно поздоровавшись, молчали. Не отводя глаз со своих подчинённых, Анатолий Петрович заговорил:
— Я пригласил вас, уважаемые коллеги, для того, чтобы объявить своё решение, созревшее у меня ещё до вчерашней поездки в город... Заключается оно в необходимости срочно создать из работников управления, в том числе и меня, директора, кормозаготовительное звено, которое трудилось бы на горячем подхвате и у силосных закладчиков, и у сенозаготовителей, работающих на самом ближнем участке — за речкой Нюей, причём без освобождения от прямых должностных обязанностей и без какой-либо дополнительной оплаты!
— Звено создать не проблема! — сказал Геннадий Васильевич. — Только когда же специалисты будут управляться со своими делами?
— Как всегда, в рабочее время, поскольку звено будет трудиться только два дня в неделю — в субботу и в воскресенье!
— Ну, а что скажем своим женам, привыкшим, что выходные дни мы проводим в кругу семьи? — не унимался главный агроном.
— Геннадий Васильевич, ты мне тут, пожалуйста, дурака не валяй! Ведь сам же совсем недавно где-то под Москвой возглавлял совхоз, поэтому ну никак не можешь не знать, что в сельском хозяйстве во все, без исключения, ответственные кампании никаких выходных не было и быть не может из-за непрерывного производственного процесса в животноводстве! Если привык при моём предшественнике работать через пень да колоду, то советую тебе как можно скорей отвыкать от этого! Слово даю, хоть я пришёл не по своей воле, но надолго! А чтоб следующий раз тупо не умничал, назначаю тебя руководителем создаваемого управленческого звена! Моё решение окончательное, нравится вам оно или не нравится, но обсуждению не подлежит, и к его чёткому исполнению приказываю приступить немедленно! Правда, меня завтра не будет, планирую с утра пораньше выехать на день в Беченчу, чтобы на месте ознакомиться с ходом сенокоса, и очень хочется повидать животноводов, ведь в настоящее время только за их продукцию и можно рассчитывать на получение стабильных денег! Но ты, Геннадий Васильевич, со своим звеном будешь отряжен в помощь отделенческой бригаде, занимающейся закладкой силоса. Вопросы есть? Вижу по глазам, что нет! Да и, будь добр, подготовь мне соответствующий приказ с пунктом, говорящим о приобщении рабочих выходных дней к отпуску, ибо я, к твоей и некоторых других главных специалистов радости, трудовое законодательство нарушать не намерен! Свободны, коллеги!
— Анатолий Петрович! — вдруг удивлённо спросил управляющий. — А меня, что-то я никак не пойму, зачем приглашали?
— Вы что, сговорились дурака валять?!
— Да нет!
— А коль так, то сначала ответь мне, да покороче, на более чем простой вопрос: “Ты управляющий какого отделения?”
— Центрального!
— Как головой своей городской думаешь, должен знать всё, что происходит на вверенном тебе участке производстве в полном объёме?
— Конечно!
— В таком случае включи побыстрей мозги и сам себе откровенно ответь, для чего в самом деле я и тебя пригласил?!
И, когда руководители, в первую очередь, озабоченные волевым напором директора, не оставляющего никаких возможностей работать иначе, чем было им приказано, уже подошли к двери, он вдруг ровным голосом произнёс в спину главному агроному:
— Геннадий Васильевич, ты уж меня завтра, как товарища прошу, не подведи! Я на тебя очень надеюсь, ибо ты по своему опыту знаешь, насколько важен в такое жаркое время каждый день! Да что там — час!
