Ехать в отделение действительно надо было, и не потому, что Анатолий Петрович страх как не любил кабинетную работу, а потому, что поговорку “Доверяй-то, доверяй, но и проверяй!..” он, один раз строго примерив к себе, так и жил в полном соответствии с ней, ибо, находясь непосредственно на производственном участке, старался не только убедиться в исполнении подчинёнными своих обязанностей, в том числе и при выполнении его приказов, но и в случае выявленных ошибок в работе спросить за них таким образом, чтобы глубоко не ранить человеческое самолюбие, то чувство, которое у каждого человека менее всего защищено. То есть своих управляющих бездумно не бить по рукам, а неутомимо вдохновлять на более эффективную управленческую деятельность знающим, толковым советом, а если этого по какой-то важной причине не хватало, то и на деле самому показать, как тот или другой вопрос проще всего решить! Одним словом, он непоколебимо считал, что если после обстоятельных разговоров с подчинённым тот вконец не падал духом, не приходил в растерянность, а наоборот — начинал чувствовать в душе такой прилив созидательной энергии, что петь хотелось, то его директорская проверка удалась в полной мере!
Домой в тот вечер Анатолий Петрович пришёл со значительной задержкой на работе, поскольку перед поездкой решил по сводкам изучить все производственные показатели отделения за последние три месяца, чтобы хотя бы на немного, но верно вникнуть в проблемы, а то, что они есть, сомневаться не приходилось уже потому, что рабочие длительное время не получают зарплату, и можно только удивляться тому, что они упрямо продолжают работать над выполнением плана. Что это — высокая сознательность? Нет, скорей всего, неодолимая тяга к творческому труду, с самого раннего детства вошедшего радостью созидания в кровь и в плоть, а потом и ставшего для многих единственной возможностью содержать в достатке семью, стойко преодолевая жизненные неурядицы, которых в равной мере и у женщин, и у мужчин — хоть отбавляй!
Быстро поужинав и тепло поблагодарив жену за очень вкусно приготовленную пищу, Анатолий Петрович прошёл в гостиную, где сел в кресло посмотреть по телевизору последние вечерние новости и, может, какой-нибудь хоккейный матч, если он будет транслироваться. Но, быстро управившись с мытьем посуды, Мария подошла, опустилась на колени, локтями упершись в подлокотники кресла, а лицо подперев руками снизу вверх, участливо посмотрела в сумрачные глаза мужу:
— Устал, дорогой?!
— Есть немного!
— А в управление говорят, что завтра снова едешь на целый день! Хоть бы день-другой в кабинете поработал. Конечно, это тоже не отдых, но всё же и не изматывающая пыльная дорога, да ещё в такую дневную жару, и не бесконечное решение на местах производственных вопросов, где без трудных разговоров с рабочими не обойтись!
— Верно говоришь, да только не ко времени! Тебе ли мне объяснять, что первое время, пока не запущу производственный маховик, и он не наберёт такие обороты, что и без меня будет продолжать вращаться, как миленький, говорить можно только ночном отдыхе.
Мария, уловив недовольную нотку в уставшем голосе мужа, решила переменить тему разговора и вдруг, сразу было и не понять, то ли от радости, то ли от огорчения, чувственно заявила:
— После того, как ты окончательно и бесповоротно принял решение этой осенью ехать в отпуск на Северный Кавказ, я что-то так сильно заскучала по своим родителям, что весь день только о них и думала: как там они, в своей степной Соловьёвке, ведь совсем одни остались, старенькие... И так сердце защемило, что хоть с утра пораньше езжай в аэропорт и бери билеты, чтобы на несколько дней слетать к ним!
