— Много лет назад на большом Онего побывал крупный ученый ихтиолог по фамилии Кесслер. Он тогда утверждал, что появление в Онего стерляди — явление совершенно случайное, что стерлядь в озере жить не может. А другой ученый — Поляков, вопреки утверждению Кесслера, заявлял, что стерлядь в Онего была, есть и будет. Но ведь у нас сохранились потомки старых рыбаков, и они утверждают, что стерлядь попала в озеро из разбитого суденышка с мальками. Во времена наместника Олонецкого Тутолмина появилась стерлядь. Вот как она попала в озеро. Его превосходительство пожелало около Логмозера вырыть пруд, и заселить его мальками стерляди, сома, осетров. Судно, на котором были мальки, вышло из Санкт-Петербурга, в Онего попало в большой шторм, и около Ивановских островов было разбито вдребезги. Такая же участь постигла и другое суденышко, которое доставляло стерлядь уже взрослую, в подарок сосланной в Олонец царице Марфе Иоанновне. Однако стерлядь прижилась и ее стали вылавливать. В 1784—1789 годах стерляди стало так много, что она в ученых книгах о рыбе числилась наравне с сигом, которого в Онего прорва. Особенно богатым был улов в 1786 году. Потом стерлядь исчезла невесть куда, а через полсотни лет снова объявилась в озерах Великое и Котечное. В 1882 году рыбак из деревни Кузры поймал стерлядь весом в двенадцать фунтов и самолично, в живом виде, доставил ее в Петергоф императору Александру Третьему. В августе 1885 года отец Терентия поймал двенадцать стерлядей в устье Мегры. После этого она опять куда-то исчезла. Куда? Многие пытались найти стерляжью тропинку, но безуспешно. До 1969 года стерлядь в Онего никто не вылавливал и не видывал. А ведь она жила, питалась, а где хоронилась — опять для нас, рыбаков, потемки, и ни один ученый не мог в этом разобраться. И вот в прошлом году, в Вытегорском водохранилище, во время подледного лова, в наш невод попало около полсотни стерлядок, некрупных, и мы их опустили обратно в воду. Это уже есть рыба, и, как видно, она пришла в наши воды не в гости, а на постоянное жительство прописалась. На этот раз стерлядь пришла не в суденышках, а прямым путем с матушки Волги. Пусть Василий не обижается на Терентия. Он правильно поступил. Если Василий сегодня кинул обратно в воду одну стерлядь, то годиков через пять возьмет не одну, а сотню. Богатство голубых вод надо оберегать, приумножая его, мы облагораживаем самих себя, создаем запас рыбы для себя же.
— А ведь правда, — отозвался Петрович. — Раньше-то мы рыбу оберегали, мелочь совсем не брали.
— А теперь берут всякую. Поглядите, что делается вечером у Вытегорского водосброса. Сколько рыбаков, и все с сачками, а что они ловят? Тьфу, мелочишку. И зачем бы так-то, ведь крупной хватает! — добавил Василий. — Мне жаль снетка, который идет к нам из Белого озера, сколько его в пути истребляют. Задержать бы. Пусть в Онего идет и размножается.
Поднялся легкий ветерок, и Онего задышало глубже, стало сердиться. Косые волны обдавали карбас синими брызгами, и он качался на воде, словно детская зыбка.
Последняя тоня была тощая. Южный ветер гнал рыбицу к северному берегу. Однако это не напугало рыбаков. Терентий знал, что Онего не Волга, не Дон, не Днепр, где в штормы рыба жмется к берегам и ее легко вылавливают. Здесь она в ненастье уходит на глубинку, к островам, которых полно в Онего.
На этот раз мы рано возвратились с промысла. В избе у Терентия было тепло и приветливо. Хозяин, раздевшись, прошел в комнату к кровати, где спали его дети, поправил упавшее с них одеяло, улыбнулся с плохо скрытой радостью, а выйдя из горенки, не без гордости проговорил:
— Будущие рыбак и рыбачка, — снова улыбнулся. — У нас в семье уж так повелось: мой прадед, дед, отец были рыбаками, ну и я, стало быть, тоже в них удался. А мои дети? Тут, брат, понять надо! У них образование по рыбной части будет настоящее, не доморощенное. И рыбицу они будут вылавливать не сетками из «китайских ниток», из которых еще мой отец вязал снасти и в наследство оставил, а капроновой сетью будут ловить. В это я верю.
До чего хорошо, когда над тобой ясное солнышко греет, тело в истому кидает, и коль спрячется оно за вуалью небольших облаков, то сразу повеет прохладой, ароматом лесных цветов, да и певчие птицы веселей запоют.
После сытного завтрака, что сготовила жена Терентия, мы с Григорием Ефимовичем идем на улицу, садимся под березку, долго молча курим, думаем, мысленно выясняем, что пропустили во время путины, чего не доделали. Потом дремота одолевает нас, и мы растягиваемся на шелковой траве. Легко дышится, спокойно сердце бьется.
На обводном канале стрекочут моторы, шумит вода. Рыбаки, любители природы едут в мегринскую веселую бухту на отдых. Едут порыбачить, сварить уху на берегу и с удовольствием сесть в большое застолье с ложкой-долбленкой. В эти выходные дни маленькая Мегра Онежская попадает в полное окружение лодок с подвесными моторами разных конструкций.
Сколько это несет радости мегровчанам, сколько прелести увидят тысячи вытегорцев, вознесенцев в большом и тихом Онего.