— Спокойно у меня не выйдет, — еще вдох. Это было правдой. — Никки вернулась домой, чтобы уйти от него. И я не знал, что произошло, пока не стал искать. И нашел. В больнице, твою мать. Всю избитую. В синяках. С забинтованными руками и лодыжкой. На ней нет живого места Рене. Клинт просто издевался над ней, теша свое самолюбие. Упивался властью, над беззащитной женщиной. Бил и смеялся в лицо. Требовал назвать мое имя. — Сглатываю. Даже тот стакан водки, что я выпил несколько минут назад, ничего не изменил. Эмоции кипели, как в бурлящем котле. Несмотря на то, что я исколотил того ублюдка, эти чувства не хотели отпускать. Оставить меня в покое. Наверно потому, что понимал, еще не все кончено. Эта месть еще не завершена, но я не в силах ничего больше сделать, — а основным пуском моей ярости стало то, что этот мерзавец чуть не угробил еще одну жизнь. Моего ребенка, которого Никки носит под сердцем. Как считаешь Рене, этих причин хватит, чтобы устроить драку в твоем клубе? Я не мог опустить руки и не наказать мерзавца, тронувшего мою женщину. Пусть и его жену. Это не дает ему прав бить ее. Никаких. А теперь скажи мне Виларес, что я не прав! — Замолкаю. Сжимаю губы и смотрю на Рене, который возвращается к столу и со всей силы бьет по нему кулаком.
— Твою мать! — Единственная фраза и я замечаю, как он свирепеет от ярости, ничуть не хуже меня. — Это все правда? — Поворачивается ко мне лицом и смотрит настороженно.
— Я что сейчас похож на шутника? — Мне до конца не была понятна реакция Рене, и я ждал хоть каких-то слов от него.
Он взъерошивает рукой свои волосы и со свистом вдыхает воздух через нос.
— Нет. Извини. — Рене отходит от стола и идет быстрыми шагами в самую дальнюю часть своего кабинета. Капается там, на полках, что-то усердно ища. Я сижу на месте и послушно жду его возвращения. Ничего не спрашиваю. Спустя минут пять полной тишины, он возвращается и усаживается в свое кресло. В его руках черная папка, перетянутая красной лентой. Он кладет ее на стол, не открывая, и смотрит мне в глаза.
— Не буду лукавить, — Рене деликатно и сдержанно начинает свой монолог, — с Клинтом Митчеллом меня связывают серьезные деловые отношения, которые приносят хороший доход. Эти отношения ни минутные. Они подкреплялись и развивались не первый год. Но сейчас мне плевать на это. В первую очередь потому, что передо мной сидит мой друг, которому нужна моя помощь. Кроме меня никто тебе не поможет в этой ситуации, и я рад стать тем человеком, который сделает хоть что-то доброе в этой жизни, ради блага другого.
— Рене я не хочу, чтобы ты…
— Нет, Райт. Послушай. — Рене хватается пальцами за ленточку на папке и медленно развязывает ее. — Я далеко не идеален в отношении с людьми, и в частности с женщинами. У каждого свои скелеты в шкафу, и скажу тебе откровенно у меня их полно, — он больше не смотрит на меня. Создается впечатление, что Вилареса что-то угнетает. Но я не хочу лезть к нему в душу. Не сейчас, — но даже такой как я, никогда не станет бить женщину. Это самое последнее, что может себе позволить мужик. Да такую сволочь даже мужиком назвать язык не поворачивается. Поэтому я хочу показать тебе содержимое этой паки. Это ваша свобода Райт. Твоя и Никки. Я сделаю все, чтобы вы оба обрели ее и были счастливы вместе. — Рене замолкает и неспеша двумя руками подвигает папку в мою сторону. Беру ее в руки, но открывать не решаюсь.
— Что это? — Киваю на папку, и смотрю на друга.
