Пошли. Тропинка в гору. Чем дальше, тем круче. Оленька запыхалась, я тянул ее за руку. Она шаловливо охала, ахала, кричала:
— Ой, не могу!..
Выбрались на какую-то полянку, с кучами сена. А дальше, за рекой, за островами, сине-голубой лес. Без конца… Далеко, далеко. Где-то там в теплом мареве утонула какая-то церквушка. Чуть заметная белая полоска монастырской стены, торчит золотая маковка, как луковка. И от этой широкой, такой простой красоты вдруг сладко защемило душу. Притихла и Оленька. Вцепилась в мою руку и молчит. И не надо никаких знаменитых щей, ни кваса, ни медовухи. И без них хорошо. Стоять бы так и смотреть… Когда отдышались, Оленька проговорила:
— Хорошо-то ка-ак… Неужели все это правда? — Потом бросила в меня корзинкой и закричала: — Ой, как я устала, — и повалилась на кучу сена, раскинула руки. — Ой, небо-то какое! Насквозь видно.
Повалился и я рядом с ней. Сено мягкое, душистое. Ольга примолкла, глаза зажмурила и точно ждет чего-то. Потянулся я к ней руками, только дотронулся, а она тут же и вскочила.
— А где Зина? Куда пропала? Пошли искать.
Зиночку нашли на полдороге с горы. Сидела на камушке, как васнецовская Аленушка. Лицо каменное, нас вроде бы и не видит.
— А мы вас ищем, — сказал я.
— Меня? А зачем я вам? Я не маленькая, прекрасно понимаю, что такое третий лишний. — И косится на Оленьку. А у той сено в волосах.
Донесся призывный гудок теплохода. Пора возвращаться. Спустились в деревню и у первой же избы встретили чистенькую, приглаженную старушку с корзиной грибов.
— Не желаете? Свеженькие. По-дешевому отдам.
— Ой! — восхитилась Оленька. — Какие красивые, где вы их набрали?
— Грибки отборные, — хвалила свой товар старушка. — Исключительно боровичок. Давайте ваши корзиночки, переложу как следует. На всех хватит.
Даже Зиночка оживилась, любуясь красивыми грибами. Цена на них оказалась не хуже, чем и за корзинки. А что сделаешь? Теперь и гриб «фальклер». Где их найдешь? В каком райторге?
— У нас многие этим занимаются, — рассказывала старушка, красиво укладывая грибы по корзинкам. — К каждому теплоходу набираем. По расписанию. А потом на пристани смотрим, чьи грибы приз возьмут.
— Какой приз? — поинтересовался я.
— На конкурсе. Грибы-то туристы у нас покупают. У местных. Ну мы как бы и соревнуемся. У кого лучше? У тетки Анисьи или у Петровны? А может, у Тимохина? Это который вам корзиночки продал. Он сначала корзинки продает, а на обратном пути грибами прельщает. Хитрый старикан. Характер у него коммерческий. За качеством не гонится, на количестве выезжает. Ну, вот и готово. — Старушка отставила корзинки. — Лучше моего никто не уложит. Вид нужно сделать. Которому ножку показать, которому шляпку. Ну, с богом! — Старушка спрятала под передник деньги. — Поспешайте, чтоб не опоздать. Второй гудок, слышь-ка, гудит.
На пристани широким кругом толпились туристы. Из круга неслись выкрики, смех, возгласы. Шел конкурс грибов.
— Хо-хо! — закричал Виталий, увидя нас. — Вот это грибы! А ну-ка… — Он схватил у меня корзинки и стал проталкиваться в середину круга. Но было поздно. Там раздались победные крики, аплодисменты. Круг дрогнул, и народ повалил на теплоход. Виталий что-то кричал, показывая наши грибы, напирал на затейника, но пристань быстро пустела, и он с досадой сунул корзинки мне под ноги.
— Забирай обратно. Где вы раньше-то были? Пропала плитка шоколада.
Я потащился с корзинками на теплоход. А что делать с грибами? Куда их девать? Отдать? Кому? Выбросить? Жалко. Все ж таки дары природы. Но вот судовое радио объявило, что желающие могут сдать грибы на камбуз. На ужин будет коллективная селянка. Я обрадовался и потащил корзинки к трапу. У трапа топтался мальчишка лет двенадцати.
— Дяденька, купите халвы в буфете, — он протянул мне рублевку.
— Чеши отсюдова, — закричал на него вахтенный матрос, — пока по шее не попало! Ты у меня быстро схлопочешь!
— Что это вы? — удивился я на матроса. — Халвы жалко?
— Не в халве дело, товарищ турист. Отходим сейчас, останется на борту, а я отвечай? Прошлым рейсом один такой до Костромы махнул. Туристам что? Развлечение. И напоят, и накормят. А нам с премии стружку снимут. За безбилетный проезд. Их тут таких много. Жулики.
Мальчишка был как мальчишка. Загорелый, лохматый, в трусах, в кедах. Глаза хорошие, смышленые. Какой он жулик?
— Ну, что тут думать? — раздался с палубы иронический голос Зиночки. — Ах, какая проблема. Возьмите рубль и принесите ему халвы.
— Подожди, — сказал я мальчишке. — Сейчас принесу.
