«Это и было мое поколение… — подчеркивает поэт в своей автобиографии. — Мы поверили в то, что непременно построим здесь самый огромный и самый совершенный мировой завод. Построим небывалой красоты город и превратим долину в цветущий сад… Эта единая неистребимая вера и суровая работа во имя исполнения общих желаний сделали меня стихотворцем».
Юному Борису Кривощекову (позднее Ручьеву), комсомольцу 30-х годов, здорово повезло. Он жил в глубине России. И он не только все видел своими глазами, а и руками своими, как и его ровесники, закладывал первый камень легендарной Магнитки.
Вот откуда его познания души рабочего человека, вот откуда сильная сторона его творчества. Поэт жил одной со своим героем жизнью…
Он проходил ее науки у строителей Магнитки, которым суждено было стать объектом индустриальной истории. Они тогда уже носили в себе ее зиждительное начало.
И Борис Александрович пел об этих людях, стал их летописцем. И никогда не сомневался, что комбинату быть большому кораблю, которому суждено большое плавание. Как человек даровитый, он еще тогда услыхал ту Великую победную музыку будущего, звуками которой уж была наполнена гора Магнитная.
Оттуда, собственно, и лилась его вера. Ее, этой веры, хватило Ручьеву до конца жизни.
Магнитогорск — город его трудовой юности — действительно сделался достоянием истории, за которой несся настоящий циклон душевных движений, вызванных великими в стране социалистическими преобразованиями.
Со словом «Магнитка» наша память не случайно хранит имя Ручьева.
Это имя венчает собою триумфальное шествие рабочих поэтов в литературу, характерная особенность которых, по словам Ф. Гладкова, состояла в том, что они не были «пассивными наблюдателями со стороны», а являлись «активнейшими участниками всех дел и событий в стране».
Организовав при редакции газеты «Магнитогорский рабочий» в конце 1930 года литературную группу «Буксир», постоянным членом которой был и Борис Ручьев, молодые литераторы стремились найти в искусстве выражение тому, что сделало их героями на стройке; стремились художественными средствами вскрыть духовные глубины удивительных свершений, стать властителями духовных сокровищ эпохи первых пятилеток.
Бурным потоком бросились навстречу всему тому новому, что принесла с собой Великая Октябрьская революция, патриоты Магнитки. Трудовой энтузиазм пробудил в них неисчерпаемые творческие силы. Он дал им всю полноту власти быть самими собой, жить осмысленно, целеустремленно и принадлежать обществу вырвавшихся из оков рабства людей.
Первые поэтические голоса рабочей Магнитки были, по существу, первыми голосами художественного творчества свободного народа, рожденного Великой Октябрьской социалистической революцией.
Рождался и формировался новый человек. Рождались и формировались новые взаимоотношения людей.
И главной в творчестве молодых рабочих поэтов стала тема современности, разъяснявшая исторический смысл революции, тема труда. С этой темой прочно связал свою творческую деятельность Борис Ручьев.
Участвуя в строительстве Магнитки, работая землекопом и плотником, он не бился беспомощно на поверхности жизни, а имел возможность прислушиваться к самому сердцу молодой Советской Республики, дышать единым воздухом рабоче-крестьянского государства.
С трепетом Борис Ручьев пишет:
По-молодому, с задором, с парнишьей залихватостью Борис Ручьев рассказывает о тех далеких годах, когда «синей осенью, в двадцать девятом, о руду навострив топоры», «обнесли забором дощатым» «первый склад у Магнитной горы».
Организованность, деловитость, способность принимать твердые решения, умение круто повернуть любой коллектив, направляя его работу служению общему делу, — все это стихотворец разглядел и по достоинству оценил в вожаках-комсомольцах Магнитостроя.
Принято говорить: поэты умирали рано, чтобы остаться во все времена молодыми.
Борис Ручьев умер, отпраздновав свое шестидесятилетие.
Но каждый раз, перечитывая его творения, чувствуешь, что тебя, словно река в свои воды, вбирает строка поэта и освежает волной молодости. Большой бессмертной жизнью живет в ней комсомолия Магнитки.
