В. И. Ленин, выдвигая и обосновывая идею партийности искусства, имел в виду прежде всего направленность творчества, связь искусства с борьбой за революционное переустройство мира. И в этом отношении нравственная проблематика произведений Ручьева как сфера проявления партийности может быть образцом утверждения партийности в искусстве художественными средствами.
Личность и общество. Связь между человеком и человечеством. Соотнесенность судьбы человеческой и судьбы народной — вот тот круг вопросов, которые интересовали Ручьева как художника.
День за днем «артёлка» с новым вожаком (дельным, крепаком, что надо парнем, «КИМ отметинкой на груди») рождалась «наново», становилась «вроде б старше, думами строга», делалась бригадой.
И, запечатлевая этих сезонников, обреченных ремесленников в своих стихах, поэт, по существу, разъяснял вторжение революции в глухие уголки уральских кустарей-одиночек.
Диалектика становления новой жизни особенно четко прослеживается в поэме «Индустриальная история».
Не «я», противопоставленное другим, как это было у Любавы, а «я», слитное с другими, — вот то новое мироощущение, уловленное и усвоенное бригадиром первой домны Егором.
Поэт убежденно, зримо показывает, насколько изменился духовный облик героя, насколько сильны в нем революционные идеалы, проросшие в новом быту, в новом отношении к общественному долгу.
Егор бескорыстно служит общему делу, и это общее дело он воспринимает как свое личное. И тем утверждает собой человеческое достоинство, пустившее корни в повседневный образ поведения строителей.
А в подмогу им, повествует Ручьев, постройком отрядил пять сезонных ударных бригад. Егор подмечает:
Но когда, «с разрухою сладив», начштаба беспартийным предложил разойтись по домам, бригадир с Коксохима, что стоял за спиной у Егора, «будто мучаясь» одной с ним болью, ответил:
Сосед же ворковал под ухо:
