– Ты должна поделиться секретом, – говорит певица сочащимся ядом голосом, небрежно откидывая за спину блестящие волосы. – Максим – завидный жених, а ты появилась из ниоткуда и…
– Лика, – одно-единственное слово, сказанное тяжелым требовательным тоном, заставляет ее оборвать свою фразу. – Мы с Владой хотели побыть вдвоем.
– Да, конечно, – она улыбается, но улыбка выходит вялой. – Прошу прощения за вторжение. Увидимся, дорогой.
Она гордо поднимает подбородок и уходит, призывно покачивая крутыми бедрами, упакованными в обтягивающую юбку-карандаш, притягивая взгляды мужчин, находящихся в зале, и вызывая во мне неясное беспокойство.
Максим тоже смотрит? Закончилась ли их связь? Может быть, он планирует встречаться с ней в свободное время?
– Хочешь спросить меня о чем-нибудь?
Я пожимаю плечами.
– Твоя личная жизнь меня не касается, – говорю подчеркнуто небрежно, не желая смотреть на него.
Мои пальцы обхватывают стакан с водой: я не хочу пить, но мне нужно сделать хоть что-то, чтобы избавиться от неприятного сосущего ощущения в желудке.
– Ты притихла, – замечает Максим, опуская приборы на пустую тарелку.
В его голосе нет вопроса, осуждения или недовольства, лишь констатация факта, но почему-то я ощущаю потребность защищаться.
– Я же говорила, что устала, – настороженно бросаю я.
– Еще ты говорила, что голодная.
Подняв глаза от тарелки с салатом, к которому едва притронулась, натыкаюсь на внимательный взгляд Андреева.
– А ты всегда так пристально следишь за людьми?
Уголки его губ приподнимаются в ленивой улыбке.
– За тобой следить интересно, – мягко парирует он. – У тебя очень выразительное лицо, Влада. И сейчас, я уверен, ты чем-то расстроена.
Ответить мне на это нечего, потому что я знаю: он прав. Притворяться я никогда не умела: даже когда была подростком и пыталась скрыть что-то от родителей или друзей, они сразу выводили меня на чистую воду. С возрастом ничего не изменилось – даже Костя всегда говорил, что может читать меня как открытую книгу. Удивительно только, что он так и не понял, какие чувства я к нему испытываю…
Я тяжело вздыхаю, но на этот раз не из-за Кости. Я действительно расстроена: вряд ли найдется в мире женщина, которая будет в восторге от знакомства с любовницей собственного мужа, даже если с мужем вместо любовного союза заключена брачная сделка. И все же это недопустимая с моей стороны слабость. Мы ведь с Максимом сразу договорились, что, несмотря ни на что, остаемся свободными людьми и не испытываем друг к другу никаких чувств. Почему же сейчас вихрь захвативших меня эмоций оказывается сильнее доводов рассудка?
Отправляю в рот кусочек лосося и медленно жую, пытаясь найти логику в своих рассуждениях. Но ее нет. До Максима мне нет никакого дела, но и наличие у него под боком сногсшибательной Лики Власовой меня злит. Возможно, это то же самое, что испытал Андреев, увидев меня тогда у университета с Костей?
Не перестаю задаваться вопросом, почему вообще появились эти чувства: почему меня волнует, что Андреев думает и с кем встречается, почему становится важно, спит ли он с певицей или нет. Ощущение, словно я его ревную, но это не так. Не должно быть так.
– Я завтра улетаю в Салехард, – низкий голос Максима заставляет меня отвлечься от самоанализа. – Меня не будет неделю, может быть, дней десять.
Я застываю. Рука рефлекторно дергается, и я аккуратно опускаю вилку на тарелку.
Почему я так удивилась? Он ведь предупреждал меня. И я должна испытывать облегчение, что наконец-то останусь одна, без его подавляющего присутствия. Но то, что к облегчению примешивается разочарование, становится для меня сюрпризом.
– Хорошо, – говорю я, тщательно контролируя свой голос. – Это ведь Север. Должно быть, там уже холодно.
– Не волнуйся, – Максим бросает на меня насмешливый взгляд. – Я возьму с собой теплую куртку. А что ты будешь делать в это время?
– У меня финальный год в университете, – напоминаю я. – Сейчас мне важно сосредоточиться на учебе.
Он одобрительно кивает и, заметив проходящего мимо официанта, просит счет.
– Если ты закончила, можем ехать.
Домой мы добираемся каждый на своей машине. Но прежде Максим довозит меня до парковки у фотостудии, терпеливо дожидается, пока я пересяду в Mini Cooper и заведу двигатель, а потом всю дорогу следует за мной, не позволяя другим вклиниться между нашими автомобилями.
Уже в квартире, когда я собираюсь скрыться в своей комнате, он останавливает меня, коснувшись рукой предплечья. Обернувшись, натыкаюсь на его гипнотизирующий взгляд, и мое сердце подпрыгивает, словно внутри кто-то нажимает кнопку тревоги.
– Я уеду рано, – говорит от тихо. – У меня самолет в семь.
Это значит, что утром я его не увижу. Мы прощаемся сейчас.
– Хорошо, – отзываюсь я. – Надеюсь, все для тебя сложится удачно.
Он криво улыбается и вдруг касается рукой моей щеки. Не знаю, это его ладонь слишком горяча или моя кожа чересчур чувствительна, но все ощущается предельно остро. Мое тело вспыхивает. Дыхание становится коротким и прерывистым. Напряжение концентрируется в груди и медленно стекает в низ живота.
