Ну ладно, может, я немного драматизирую и Андреев мне не враг. В голове все еще живы слова Вари, которая убедительно доказала мне, что пока он не сделал ничего плохого. За исключением вчерашнего вечера. Но и тут было бы несправедливо винить только его. Я тоже хороша. И поцелуй, если я буду честна перед самой собой, не был мне противен.
Наверное, это все гормоны. Я так долго надеялась испытать фейерверк чувств с Костей, что Максим своим напором лишь случайно спровоцировал взрыв моей сексуальности. Другого объяснения тому, что я всю ночь боролась с возбуждением и почти не спала, я не вижу.
Добившись нужной консистенции теста, в задумчивости оглядываю кухню в поисках сковородки. Оценив на глаз шкафы, открываю длинный нижний, но нужной мне посуды не нахожу. Иду дальше – тоже безрезультатно.
– Нижний слева, – лениво сообщает мне голос из-за спины. – Доброе утро.
Я подпрыгиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Как у Андреева получается уже в который раз подкрадываться так незаметно и заставать меня врасплох?
Вот и сейчас он стоит, небрежно опираясь плечом на дверной косяк. На нем уже знакомые мне спортивные штаны на бедрах и голубая футболка с надписью Surf. Ноги босые. Волосы все еще влажные после душа. Выглядит он свежим и отдохнувшим. Вот кто точно не страдал бессонницей.
Не утруждая себя ответом, я лезу в указанный им ящик и достаю небольшую плоскую сковородку. Молча ставлю ее разогреваться на плиту и вновь помешиваю тесто, внимательно разглядывая бледно-желтую массу. На самом деле тесту лучше дать отдохнуть, но мне же нужно чем-то занять себя, чтобы не смотреть на Андреева.
– Когда привезли продукты? – интересуется он.
– Только что, – холодно отрезаю я.
– Собираешься дуться? – оценив мое настроение, он усмехается.
– Я не дуюсь.
– Еще как дуешься. Но не стоит обижаться на правду. Мне казалось, ты выше этого.
Несмотря на абсурдные слова, выражение лица Максима остается невозмутимым.
– Интересно, что ты считаешь правдой?
– Я хочу тебя. Тебя влечет ко мне. Секс между нами неминуем, – говорит он абсолютно спокойно.
– Ты себе льстишь, – задыхаясь от негодования, бросаю я.
– Да ну? Может, я подойду сейчас к тебе и мы посмотрим, кто из нас себе льстит? – предлагает он с раздражающей улыбкой.
– Держись от меня подальше! – в сердцах бросаю ложку на стол. – Это беспредметный разговор.
Сковорода нагревается, и я ставлю миску с тестом на столешницу рядом с плитой.
– Какие у тебя планы на сегодня? – буднично спрашивает Андреев, присаживаясь на высокий стул за барной стойкой.
Я стою к нему спиной, но точно знаю, что он смотрит на меня, – знакомое покалывание в районе лопаток сложно с чем-то спутать.
– У меня сегодня съемка, – говорю я, заливая тесто на сковородку. – К трем я уеду.
Тишина за моей спиной чересчур многозначительна, чтобы ее можно было не замечать.
– Кажется, я предупреждал, что не потерплю, чтобы ты снималась у того парня, – произносит Андреев буднично.
– Он не «тот парень», а Константин Фролов – очень известный и уважаемый фотограф, – едко огрызаюсь я. – Это раз. Два – я сегодня работаю не с ним, съемка была запланирована задолго до его возвращения. Три – не тебе указывать мне, с кем мне работать, а с кем нет.
– Если ты думаешь, что здесь есть место обсуждению, должен сразу тебя разочаровать, – отвечает он своим тихим голосом, от которого у меня слабеют колени.
– И что это должно означать? – чувствуя, как внутри закипает негодование, я разворачиваюсь и встречаюсь с холодным взглядом зеленых глаз.
– У тебя блинчик подгорит, – замечает Максим насмешливо. – Что это должно означать, я объяснять не буду. Ты сама все понимаешь, а я терпеть не могу повторяться.
И словно здесь вообще нечего обсуждать, он проходит в глубь кухни и включает кофеварку.
– Ты будешь чай или кофе? – спрашивает спокойно.
Я едва удерживаюсь от того, чтобы не грохнуть сковородкой о плиту.
– Ничего.
– Так уж и быть, сделаю для тебя кофе.
Завтрак проходит в ледяном молчании. После я убираю за собой посуду и ухожу в комнату. К счастью, Максим даже не пытается меня задержать.
До съемки еще много времени, а мне нужно подготовить доклад для университета. Поэтому несколько часов я провожу за компьютером, выстраивая логику повествования. Потом принимаю душ и одеваюсь. Наносить макияж и укладывать волосы перед съемкой – дело неблагодарное, так что в час дня я выхожу в коридор с абсолютно голым лицом, одетая в удобный спортивный костюм.
Когда я присаживаюсь у входной двери, чтобы зашнуровать кроссовки, из комнаты, в которой расположен домашний спортивный зал, появляется Андреев.
Даже в майке, мокрой от пота, и свободных шортах он выглядит настолько привлекательно, что мое сердце пропускает удар, а пульс начинает бешено биться в висках и горле.
– Уходишь? – его взгляд задерживается на моем лице.
– Я же говорила, – медленно произношу я, не узнавая собственного голоса.
– Что это за съемка, Влада? – его тон беспечен, но взгляд тяжелый.
Я упрямо молчу.
– Если ты не скажешь, мне не составит труда выяснить, но я бы этого не хотел, – говорит он.
