Стискивая в руках сумочку, я покидаю уединение уборной и иду в ресторан. Несмотря на то что Максим позвал совсем немного гостей, заведение полностью закрыто под его праздник. Должно быть, это очень удобно, когда лучший друг владеет целой сетью ресторанов.
Я захожу в зал и оглядываюсь в поисках мужа. Когда мои глаза цепляются за высокую широкоплечую фигуру в противоположном углу помещения, меня прошибает холод.
Максим стоит ко мне спиной, поэтому мое появление остается для него тайной. Но зато я вижу все – то, как вокруг него подобно змеям обвиваются руки Лики Власовой.
Инстинктивно я отступаю назад. Сердце рвется на части. Внутренности болезненно сжимаются. Я стою достаточно долго – не менее десяти секунд, чтобы убедиться в том, что Максим ее не отталкивает. Она его обнимает, а он не делает ничего, чтобы этого избежать.
Несмотря на то что никто не обращает на меня внимания, мне кажется, будто меня публично облили грязью. Представить, что я могу пойти туда, чтобы своими глазами увидеть, как певица крутится вокруг Максима, а он ей это позволяет, кажется мне верхом мазохизма. Все еще оставаясь незамеченной всеми, кроме официантов, я срываюсь с места и возвращаюсь к гардеробу. Сердце отчаянно бьется, грозя выскочить из груди, кожа покрывается противной липкой испариной. Я даже не знаю, как в этой ситуации мне удается сохранять визуальное спокойствие, когда все, чего мне хочется, – это вернуться в ресторан и растерзать их обоих. За обман, за эту прилюдную демонстрацию, за мои поруганные мечты.
Накинув плащ, я мчусь к входной двери ресторана, но до того, как успеваю толкнуть ее, она распахивается навстречу, и я растерянно отступаю назад, ненавидя эту заминку, ведь сдерживать застилающие глаза слезы становится все сложнее с каждой секундой.
– Влада?
Я быстро моргаю, и встречаю удивленный взгляд Александра Ди Анджело.
– Cara[2], ты чем-то расстроена?
– Мне надо уйти, – сипло бормочу я. – Мне надо уйти.
– А Макс где? – в серых глазах Ди Анджело читается недоумение.
– Он там. Пожалуйста, дай мне пройти, – прошу я срывающимся голосом.
Алекс отодвигается, но, когда я с облегчением выхожу в дверь, оказывается, что он следует за мной.
– Меня не надо сопровождать. Я уезжаю, – говорю я, взмахивая рукой в сторону такси.
– Одна ты не поедешь, – без тени сомнения заявляет он. – Или я звоню Максу, или еду с тобой.
– Он очень занят, – едко выдавливаю я. – Ему не до меня, а я еду домой.
Алекс приподнимает бровь, всем своим видом демонстрируя, что мое стремление к независимости его не впечатляет.
– Замечательно, я давно не был у Макса в гостях.
– Я еду к себе домой, а не к нему домой! – отрезаю я.
– Я думал, у вас общий дом. Ну что ж, с интересом посмотрю, где живешь ты.
Не зная, как отвязаться от Ди Анджело, я ныряю в подъехавшее такси, не протестуя, когда он занимает соседнее место.
До моего дома ехать минут сорок – достаточно времени, чтобы подумать, как жить дальше. Откинув голову на спинку сиденья, я закрываю глаза. Меня трясет мелкой дрожью, гнев испаряется так же быстро, как он вспыхнул. Я чувствую опустошение. И боль, которая заслоняет собой все вокруг. И это любовь? Вот это выворачивающее наизнанку чувство? Если это действительно она, то она оказалась куда более сложным и тяжелым чувством, чем я наивно считала раньше.
Отвратительное ощущение – чувствовать себя виноватым. Это хуже, чем быть тем, кого обидели. Особенно если человек тебе дорог. Я раньше не задумывался об этом, но, глядя в умоляющие глаза Влады, в которых застыли слезы, понял. И все же не смог вести себя как ни в чем не бывало – слишком сильно было потрясение, вызванное ее ложью.
Я знаю: если бы я не доверял ей столь безоговорочно, если бы она не была столь дорога мне, обман не смог бы меня так ранить. Я бы переступил через эту ситуацию, как часто делал в прошлом, когда люди разочаровывали меня. Но с Владой я так не могу. Поэтому сейчас мне нужно успокоиться самому, прежде чем обсуждать с ней Фролова, его выходки и последствия ее общения с ним для нас.
Той ночью я долго лежу без сна с открытыми глазами, невидящим взглядом уставившись в потолок. А когда засыпаю, даже во сне борюсь с желанием наплевать на свои принципы и пойти к жене, от которой меня отделяют стены квартиры и собственная гордость.
Незадолго до рассвета меня будит телефонный звонок. Сонно взглянув на экран, я сразу понимаю, что произошло что-то плохое – иначе отец ни за что не позвонил бы мне в пять утра.
– Что с мамой? – бормочу в трубку, ощущая, как тело прошибает холодный пот.
– Увезли на скорой, сынок, – говорит он глухо. – Врач в пути.
– Скоро буду.
Тревога за маму делает свое дело. На несколько часов я полностью отключаюсь от окружающего мира, в молчании меряя шагами тесную комнату ожидания в клинике. Потом иду за кофе, пытаясь как-то ободрить отца. Когда звонит Влада, я не могу придумать ничего лучше, чем сослаться на дела. У нее и так непростой день – день рождения ее матери, не стоит добавлять ей переживаний за мою семью.
Около двух из палаты мамы наконец выходит врач.
