Несмотря на то что его голос спокоен, я не могу не заметить в нем печальные ноты. И это так не вяжется с образом самоуверенного наглого мачо, который я так долго держала в своей голове, что заставляет меня задуматься.
– Максим, прости, я не должна была скрывать от тебя факт этой съемки… Я не думала, что все выйдет так.
Закончив расстегивать пуговицы рубашки, он небрежно бросает ее на кресло и смотрит прямо мне в глаза.
– Я устал, и у меня болит голова, – его голос звучит ровно, а в глазах, которые смотрят словно сквозь меня, я отчетливо вижу даже не осуждение – разочарование.
Я механически киваю и отступаю на шаг назад. Потом еще на один, и еще, стараясь осмыслить то, что произошло. То, что Максим, обычно такой заботливый и нежный, выставляет меня из своей комнаты. То, что я по собственной глупости лишилась его доверия.
На глазах закипают слезы, и я часто моргаю, чтобы удержать их. Ком в горле растет, принимая чудовищные размеры.
– Извини меня, – выталкиваю из себя, прежде чем уйти.
Максим меня не останавливает.
Только в своей комнате, тихо прикрыв за собой дверь, я даю волю слезам. Уткнувшись лицом в подушку, я беззвучно реву, ощущая собственную беспомощность и одиночество.
Утром я выхожу из спальни с твердым намерением поговорить с Максимом, чтобы расставить все точки над «i», но, оказывается, его нет дома. Сегодня суббота, день его рождения. Несмотря на вчерашнюю ссору, я специально поставила будильник, чтобы поздравить его первой, но, похоже, он встал и ушел еще раньше. Возможно, он просто не хочет меня видеть.
С момента пробуждения я взращивала в себе позитивный настрой, уверенная, что смогу найти слова, которые убедят Максима, что ситуация с Костей больше не повторится, поэтому сейчас, оказавшись один на один с тишиной пустой квартиры, ощущаю себя как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.
В расстроенных чувствах сползаю по стенке на пол и утыкаюсь лбом в колени.
А что, если это конец? Что, если Максим не простит меня? Может быть, теперь он станет иначе смотреть на наш брак и больше не захочет жить вместе? Или решит развестись? От мысли о разводе, который еще несколько недель назад казался мне благословением, горло перехватывает спазмом, а слезы туманят глаза.
Почему-то сейчас я с особенной ясностью понимаю, сколько всего он сделал для меня за такой короткий промежуток времени. Он ведь не должен был. Его семья заплатила по счетам, а меня Максиму, по сути, навязал собственный отец, но он всегда относился ко мне с уважением и симпатией. Почему я не ценила этого с самого начала?
Надо взять себя в руки. Нельзя раскисать. А вдруг муж вернется прямо сейчас и увидит меня в таком состоянии? Сегодня ведь его день рождения. В такой день мне нельзя быть эгоисткой и думать о себе – лучше сделать что-то для него.
Я решительно поднимаюсь с пола и иду на кухню. Максим любит завтракать, а еще ему нравятся мои панкейки. Поэтому я сейчас сварю кофе, испеку блинчики, и, когда он придет, а это наверняка случится очень скоро, потому что он бы не уехал далеко, не предупредив, я встречу его с улыбкой и поздравлениями.
Через полчаса у меня сервирован стол, а по кухне разносятся ароматы свежей выпечки. Но Максима нет. Он не возвращается ни через полчаса, ни через час, ни через три.
Вконец перенервничав, я сдаюсь и набираю его номер. Если он не ответит или скажет больше его не беспокоить, что ж, я хотя бы буду знать наверняка, что все кончено.
– Да, слушаю тебя, – обезличенное приветствие больно ранит меня в самое сердце.
– Привет. С днем рождения, – бормочу я, чувствуя себя в этот момент полной дурой.
– Спасибо, Влада, – его голос немного смягчается, но следующие слова вводят меня в ступор: – Я немного занят. У тебя что-то срочное?
У меня ощущение, словно меня пнули в живот. Я ожидала чего угодно, но только не этих слов. Злости, может быть, но точно не подчеркнутого равнодушия, с которым Максим пытается от меня отделаться.
– Я хотела узнать, когда ты приедешь домой, – мой голос дрожит, но я ровным счетом ничего не могу с этим сделать.
– Пока не могу. Ближе к вечеру.
– А как же твоя вечеринка? – шепчу в смятении.
Он раздраженно вздыхает.
– К семи, думаю, освобожусь.
Нажав на отбой, я долго стою на месте, сжимая в руках телефон. Максим меня не простил. И не простит, наверное. Раньше, несмотря на занятость, он всегда находил для меня время, а теперь – нет.
Может быть, мне нужно съехать и это его завуалированная просьба сделать так, пока его нет дома? Нет, глупости. Он бы сказал об этом прямо. В конце концов он правда может быть занят.
Я отказываюсь думать, какие дела могут быть у него субботним утром. Не хочу, но воображение услужливо рисует мне картины, на которых Максим нежится в объятиях Лики. Что, если он сейчас с ней?
Голова идет кругом, но я не позволяю себе предаваться унынию. Решительно выкидываю завтрак в мусорное ведро и возвращаюсь в спальню. Утро я хотела посвятить Максиму, но день – для мамы. Ведь сегодня и ее день рождения тоже.
