Увы, еще не знают, что проблема намного сложнее, чем кажется даже самим ученым, хотя те стараются видеть дальше гениев финансов. Даже до продления жизни еще далеко, а когда это поймут, интерес потеряется, многие институты перестанут финансировать вообще, а деньги будут переброшены на покупку дорогих яхт и островов в Карибском море.
Наконец остатки сна испарились, я наконец расслышал как с кухни доносится осторожное позвякивание посуды, ноздри уловили аромат жареного мяса с острыми специями.
Мозг, не желая прерывать важную мысль, напомнил мне твердо, даже вроде бы притопнул ногой, высказывание Черчилля о революции в России: . «Судьба обошлась с Россией безжалостно. Ее корабль затонул, когда до гавани оставалось не более полумили», так и здесь надежды на скорое достижения бессмертия развеются как раз тогда, когда до него останется два-три шага.
К тому же либералы и защитники всяческих прав, в том числе прав эмбрионов, спохватятся и начнут принимать закон за законом, ограничивающие науку или связывающие руки ученых множеством постановлений, указов, запретов и предписаний, как жить и над чем работать.
В моих же планах помимо ускоренного развития медицинских исследований еще и жажда придать затурканному и загнанному в подполье биохакингу ореол доблести, престижа и героизма. Чтобы даже серьезные академические ученые смелее и без оглядки ставили рискованные эксперименты на добровольцах, которых тьма.
Да, будут и смертные случаи. Зато какой выигрыш даже в случае единственной удачи!
Я вышел из ванной, Гандзя Панасовна повернулась от плиты, щеки раскраснелись от жара, глаза довольно блестят. Женщины всегда чувствуют себя уверенно, когда готовят, и когда есть чем накормить мужчину. Естественный отбор выгранивал это миллионами лет, и чтобы изменить, понадобится перекроить всю биологию.
- Рано встаешь, - упрекнул я.
- Чтобы успеть, - ответила она.
Чтобы успеть, это накормить, одеть, подать меч и щит, проверить плотно ли застегнут на спине доспех, сказать на дорогу, что в доме все хорошо, по возвращении ждет сытный ужин, отдых и нагретая постель.
Я уже заканчивал с мясом, когда наконец села напротив, спокойная и умиротворенная, что все сделано, а кофе будет готово в момент, когда отодвину пустую тарелку.
- Хорошо прожарено, - сказал я с удовольствием. – Ни больше, не меньше! Тютелька в тютельку.
- Плита программируемая, - напомнила она. – В какие деньжищи влетела, подумать страшно.
Я отмахнулся.
- Прежнюю все равно пора было менять на импульсную, вся истлела. А сейчас все норм, в ногу со временем.
- Это забегание вперед, - сказала она. – Что-то не видела у соседей таких плит.
- Надо забегать, - ответил я серьезно. – Соседи увидят и тоже потянутся. И вообще... чем больше нас побежит вперед, тем скорее кто-то добежит до цели.
Она смолчала, уловив, что говорю уже не о ее плите.
В Москве квартиры от пяти тысяч долларов до двадцати. Через три года цена взлетит до ста тысяч и даже двухсот. В новостройке Южного Бутова, где на этапе закладки фундамента квадратный метр стоит двести восемьдесят долларов, к моменту сдачи дома стоимость поднимется до четырех тысяч.
Я выждал, когда на улице Скобелевская начали строить четыре башни по двадцать четыре этажа, в одной купил полдюжины трехкомнатных, а в другой весь этаж.
Это не для перепродажи или ренты, для меня такое уже семечки, а для незначительных подарков друзьям или тем из перспективных сотрудников, кому нужно помочь, чтобы удержать в России.
Когда здесь началось то, что тогда назвали «перестройкой и ускорением», но потом «ускорение» стыдливо опустили, раз уж получилось не ускорение, а резкое замедление, перешедшее в пикирующее падение, то осталась только «перестройка», уж ее заметили и ощутили на своей шкуре все.
Перестройка вскоре переросла в жуткую разруху, с прежней властью рухнули и все связи, на которых держалась страна.
Предприятия начали массово закрываться, потерявший работу народ распродавал все из квартир, только бы купить кусок хлеба, а в города перестали подвозить из сел продовольствие.
Когда я второй раз проходил эту линию, уже зная что впереди и к чему приведет, чувствовал себя готовым к любым неожиданным дефолтам, тектоническим сдвигам и потрясениям.
Ничто не застало врасплох, потому прошел жуткий период беззакония и бандитизма тихо и незаметно с парой миллионов долларов в начале перестройки и десятком миллиардов в конце.
Дальше оставалось умело вкладывать то в нефть, то в строительство, зная как где повернется и что сфокусимит..
Юридическая фирма показала себя во всем блеске, хотя и ситуация в стране, конечно, подыграла. Участки удалось скупить достаточно дешево, а главное, быстро.
Прежние собственники еще не успели вывезти личное имущество, как прибыли бульдозеры, а следом два экскаватора, готовые рыть котлован под нулевой цикл.