Я покачал головой.
- Штаты, Германия, Франция и прочая Европа. Вот когда начнут продавливать этот закон уже они, а это лет через десять-пятнадцать, тогда да, шансы реальные.
Он посмотрел на меня с уважением.
- Что, так серьезно?.. Говорят, умеете просчитывать очень хорошо, но неужели так далеко во времени?..
- Геополитика, - ответил я небрежно. – К тому времени нужно быть готовым и успеть первыми. А иностранцам, если продавать что-то, то уже из своих рук. Не самые лучшие куски, понятно.
Он потер ладони, голос прозвучал зловеще:
- Это сумеем. Ни клочка земли чужинцам!.. Все сами скупим, все захапаем!.. Жену и детей заложу, но землю не отдам!
- До этого еще не скоро, - успокоил я, - Сейчас просто заброшен первый пробный шар. Для проверки общественного мнения. А нам пока нужно наращивать количество медицинских центров по разработке антиэйджинга. Патриотизм патриотизмом, но о своей шкуре тоже нужно думать. К тому же очень патриотично удержать талантливых ребят здесь. Не для того грызли гранит науки, чтобы за кордоном мыть туалеты в Европе!.. Главное же для нас, что жажда долгой жизни создаст возможность жить вечно.
Дорошенко добавил бодро:
- А возможность жить вечно создаст две жажды!
Мы понимающе улыбнулись один другому. Этот турбулентный мир обоим нравится, в нем можно выловить крупную рыбу.
Глава 11
Дорошенко отказался не только от второго боинга, который намеревался приобрести отдельно для жены и детей, но даже продал футбольную команду высшей лиги. Возможно, и собирался продать, ходили такие слухи, но льщу себя надеждой, что сработало мое красноречие.
Полученные деньги вложил в акции корпорации «Бессмертие», что позволило мне объявить об открытии еще одного научно-исследовательского центра. На этот раз новое здание строить не пришлось, купил старинный особняк в пределах Крещатика, и пока оттуда выбирались сотрудники разорившейся фирмы и вывозили имущество, распланировал как и что перестроим внутри.
Овсянников, ставший куратором и нового центра, счастливо закупает для них медицинское оборудование, его помощники обшаривают все фирмы, выпускающие самые новейшие разработки, что могут пригодится в нашей области, торгуются, заключают контракты, я просматриваю мельком и подписываю с каменным лицом, пусть ахают, что выделяю такие суммы, возврат которых сомнителен.
Я помалкивал, эти деньги ушли бы на строительство такой хрени, как спорт, хотя умному человеку понятно, какой спорт при переходе в сингулярность? Уже сейчас смешно строить новые стадионы и дворцы для хоккея, но простейшим такое не вдолбить, уверены, что и через тысячу лет все будет таким же, только смартфоны тоньше, а морды шире.
Те, кто понимает, бессильны, их горстка, а при демократии голос народа грузчиков и таксистов громче, чем голос немногочисленной профессуры.
Однако миллиардеры, даже не сколотившие состояние с нуля, а захапавшие осколки богатства рухнувшей державы, понимают в каком направлении все быстрее движется мир.
В Харькове задержался на пару суток. На это время Ксанке, как я понял, пришлось временно отстранить бойфренда, я важнее, Гандзю Панасовну так и не удалось, жаль, ну да ладно, так правильнее, это я быстро теряю берега и просто хамею из-за быстро растущего банковского счета, надо признаться, а еще потому, что многое знаю наперед, что делает меня наглее.
Сегодня на вечер запланирован рейс в Москву, ждет куча неотложных дел, до отлета есть полчаса. Конечно, можно истратить на барахтанье в постели с Ксанкой, так бы и сделал, был помоложе и подурнее, но теперь и волк битый, и все время помню, что ремя на исходе.
Цель – успеть к две тысяча тридцатому. Дальше все, могильная тьма. Если без ускоренного развития и форсажа, то сингулярность, а с ней и бесконечная продолжительность жизни наступит где-то в сороковых-пятидесятых, а для меня это все равно, что через тысячу или вообще никогда.
Конечно, рад за вид людей, станут бессмертными и распространятся по всей вселенной, но меня уж точно не будет, а во всеобщее воскрешении что-то не верится.
Нафиг потомкам воскрешать нас?
В городе такая сказочная погода, что сердце защемило от понятной тоски. Такой прекрасный мир, и так горько покидать его. А это неизбежно, все на свете умерли, даже самые великие и умные, красивые и некрасивые, императоры и нищие.
С того дня, как я со всем своим опытом и знаниями начал вторую линию, я уже представлял, как все исправлю и все переделаю, как пойдет линия дальше, но тогда же сообразил, почему абсолютное большинство гордо утверждает, что и при втором шансе прожили бы точно так же.
Стоп-стоп!
Это предполагает, что человек ничего не будет помнить из предыдущей жизни. Но если вернется в начало своей жизни с накопленными знаниями?
Но, увы, я не помню в какой день что было, кроме самых ярких дат, что сами врезаются в память. Проживаю не вчерашний день, а вчерашнюю жизнь, потому не знаю, собьет ли автомобиль кого-то сегодня на дороге или не собьет, так что в спасители не гожусь.