- Не угрохиваю, - согласился я. – Стыдно сказать такое во время тотального ЗОЖа, но частенько вообще поесть забываю. И пока не начнет сосать под ложечкой... хотя не знаю, где это. Считайте, что это у меня не только ужин, но упущенный завтрак и обед тоже.
Она чуть наклонила голову, во взгляде промелькнуло сочувствие.
- Выглядите очень увлеченным человеком... Но, скажите... почему вдруг решили затащить меня в этот роскошный ресторан? Озабоченным самцом не смотритесь. У тех на лице крупными буквами, кому бы вдуть и не потратиться.
- Не знаю, - ответил я. – Вдруг вот так пришло.
- Мне показалось, - произнесла она тихо, - у вас отношение ко мне как к потерявшемуся ребенку... или к щенку, что озяб и дрожит под дождем, не знает, куда идти.
Я умолк на несколько мгновений, женщины все-таки опережают нас в понимании мотивов поступков, которые на уровне рефлексов.
- Ну, - проговорил я несколько сбивчиво, - вообще-то на подсознательном уровне так и должно. Только не говорите это вслух! Скоро признать женщину слабее будет считаться оскорблением.
- Не поверю, - сказала она.
- Сейчас, – сказал я, - мужчина, проходя в пяти-семи шагах от женщины, берет на это время ее под защиту. От всего!.. Завтра будет уже не так. Да попробуйте же этот вондерлекс, совершенно изумительное блюдо!.. Даже я, равнодушный к кулинарным изыскам, чувствую сколько усилий вложили в такое совершенство!
- Что за вондерлекс?
- Фирменное, - пояснил я. – Здесь придумали. Теперь каждый старается выпендриться какой-то фишкой. Чтоб запомнили.
Она ответила тихо:
- У меня нет фишек. Самая обычная.
- Уже нет, - ответил я легко. – Не все решаются оторвать задницу от насиженного места и прибыть в опасную и непредсказуемую Москву.
- Видно, что не москвичка?
- Почти не видно, - заверил я. – Просто у меня профессия такая... обязан видеть людей в настоящем свете. Иначе бизнес не построить, а мне пока удается.
- Вас здесь знают?
- Только потому, - признался я, - что рядом Международный Центр Информатики. Я там уже две недели веду переговоры, составляем договора, подписываем контракты, кое-кого сманиваю к себе... А пожрать бегу туда, где ближе.
Она сказала задумчиво:
- Да, это преимущество человека, который не считает, сколько осталось до зарплаты... Здесь все так вкусно! И как хорошо, что за такую роскошь нужно расплатиться всего лишь сексуальными услугами, верно?
Я ответил бесстыдной улыбкой.
- Тоже чувствуете, что обесцениваются?
- Да есть такое, - ответила она просто и бесхитростно. В ее взгляде я увидел, что после этого роскошного обеда покорно пойдет со мной и в постели отдастся в мое распоряжение. Было такое слово «отдаться», оставшееся со времен, когда мужчина долго и упорно добивался женщины, в конце-концов «отдавалась», то-есть, молча терпела, когда трахал, своих желаний не высказывала, так как по тем временам должна была только раздвинуть ноги и молча ждать, не раскрывая рта.
- Скоро даже за кофе в простой забегаловке, – сообщил я, - будут платить пополам! У нас же равноправие.
Она слабо улыбнулась.
- Даже так?
- К этому идет, - сказал я.
Она вздохнула.
- Зато да, равноправие. Наверное, того стоит?
- Наверное, - согласился я. – С точки зрения юриспруденции. Но биологии противоречит.
Она подняла на меня взгляд внимательных глаз.
- А соотношение сил?
- Правильный вопрос, - одобрил я. – Увидел красивую женщину, а она еще и умная?.. Сразу бонус. Так что соотношение сил сразу выравнивается. Да и в коллективе работать приятнее, когда там хоть одна красивая женщина.
- А почему так?
Я сдвинул плечами.
- Недостаток рабочих рук, демографическая яма. Нужно и оставшихся на кухнях женщин вытолкать на производство, внушить им идею, что ни в чем не уступают мужчинам, могут поднимать штангу, сражаться в боях без правил и рулить крупным бизнесом. Но, увы, скоро и этот ресурс будет исчерпан.
Она смотрела на меня в упор, я видел во взгляде некоторое замешательство. Все-таки, будь я даже крупный бизнесмен, уже должен говорить пошлости насчет интима, разогревать себя и ее комплиментами насчет ее очень даже заметной груди, чувственных губ, длинных ног и красиво очерченной жопы, но в самом деле, словно ем и разговаривают со щеночком.
- И что тогда? – спросила она. – Когда и этот ресурс буде исчерпан?
- Мигранты, - сообщил я. – С Ближнего Востока. Миллионы!
Она засмеялась.
- Шутите!.. Но с таким серьезным лицом...
- Вина? – спросил я.
Она слабо улыбнулась.
- Еще в школе мама мне сказала «Только не пей и не кури».
- Послушная дочь?
- У меня правильная мама.
- Тогда к черту вино, - сказал я. – Честно говоря, я тоже непьющий. Хотя за компанию и по случаю могу всегда, но тоже в малых дозах...
Она наблюдала за мной с некоторым удивлением, мало кто из мужчин вот так легко признается в отсутствии гусарской лихости.
Когда поднялись на третий этаж, где я подвел к двери своего номера и открыл ключом дверь, она переступила порог и охнула:
- Но это же просто царский номер... Даже императорский!
- Приходится, - ответил я. – Как бродячий пес, своего угла не имею...
- Правда?